Есть профессии, которые способствуют закреплению мироощущения ребенка до 10 лет.
Учитель, упрощенно объясняя мир детям, иногда начинает верить в свои схемы сам.
Военный, живущий в условиях особого порядка, потом трудно адаптируется в кажущемся беспорядке реального мира.
Остановившийся в этом психологическом возрасте взрослый ответственность за свое прошлое, настоящее и будущее невольно возлагает на авторитетных для него других.
В браке - на родителей и супруга. В разводе - на оставшегося с ним ребенка («все только ради него») и на то «что люди скажут» («люди» могут быть и не из его актуальной группы, но из его прошлых воспитателей).
В работе - на администрацию, инструкции, правила.
В обществе - на государство, «партию и правительство», на политических лидеров (которых ругает за нерадивость).
В нравственности - на не им придуманные догматы и уклады.
Стеничные додесятилетние взрослые могут безо всякого смысла для себя (точнее: ради сиюминутного спокойствия или комфорта) навязывать всем «свой» порядок, привычный уклад, устав.
Слабые - более или менее последовательно сами подчиняются чужой догматике. Ищут себе «папу» (обычно стенично-го представителя взрослых того же додесятилетнего возраста), под чью ответственность станут жить.
Остановившиеся в этом психологическом возрасте - мы хотим для себя диктатора, деспота - жесткой власти, освобождающей нас от тревоги инициативы и ответственности.
Стеничные - мы сами рвемся в деспоты, диктаторы, ищем власти (тоже под чужую ответственность). Раб хочет быть господином и порабощать других.
Для нас в этом психологическом возрасте существует только наша догматика. Любая иная - переживается угрозой, крамолой и подлежит искоренению. Инакомыслие ощущается вероломством.
Если ответственность введена воспитателями в состав исповедуемых ценностей, то на осознанном уровне мы в этом возрасте задержки развития верим, что живем под свою ответственность - имитируем инициативу. Самодиагностика тогда очень затруднена.
На осознанном уровне мы в этом додесятитилетнем психологическом возрасте считаем, что заботу о себе надо заслужить, но ждем ее не от себя.
В семье, отслужив требуемый нашими взглядами ритуал, ждем заботы о себе от супруга. А что, если и он - тоже «отслужил» ритуал и тоже ждет?
«Забота» о других в этом психологическом возрасте схематична, огульна, обязывает всех, но почти ничего индивидуально необходимого не дает ни себе, ни тем, о ком так заботятся.
Когда в этом психологическом возрасте застряли оба супруга, то, если они веруют одним и тем же авторитетам, осуществляют сходные ритуалы (оба выросли в среде со сходными ценностями), тогда на уровне осознанного понимания у них нет претензий друг к другу. Но, осуществляясь по шаблону, не меняя поведения в соответствии с несознаваемым изменением мотивационной системы своей и другого, они не умеют ни дать, ни взять друг от друга ничего действительно нужного каждому из них. Нарастает их неудовлетворенность, которая либо в форме аутоагрессии приводит к неврозам и психосоматическим болезням, либо становится «беспричинной» придирчивостью к другому (гетероагрессией) и потом снова недовольством собой («он замечательный человек, а я не мог сдержаться»).
В этом психологическом возрасте сами о себе мы не заботимся, заботой другого, равного себе, воспользоваться не можем и другого «не замечаем», не понимаем. Равного другого для нас нет.
Успехи вменяем в заслугу себе, в неудачах виним тех, кто якобы вовлек нас в такой стиль жить: «нас такими воспитали»!
Не умея заботиться о себе, лишены заботы.
Деспот, освободивший нас от ответственности, вызывает у нас привычные рефлекторные реакции ребенка на заботящегося отца - успокоенные, мы ждем заботы о себе от него. Но он, другой, не может о нас позаботиться, даже если бы и хотел (ни в семье, ни в дружбе, ни в труде, ни в обществе, ни в стране).
Предпочтя покой благих ожиданий, требуя за службу, якобы обещанных благ, мы отказываемся от реальной своей жизни, от реального решения наших проблем. «Раб» - требует покорности, покорность рождает деспота, деспот утверждает рабство.