(Очень интересно, что средь врагов демонстрант тут же -взрослый. Там ему ничего не должны. Там нет «мамы».
«Русская пианистка» из «17 мгновений весны» великолепно адаптирована среди врагов. Как только она встречается со Штирлицем, она - вся растерянная. Руки трясутся - маленькая беспомощная девочка).
Важно, что, живя и без того в бесперспективных обстоятельствах, пытаясь перепоручить себя незнакомому - мне, мой пациент невольно создает себе (и мне) еще более опасную ситуацию.
Итак, человек, который приходит за помощью к психотерапевту боится мира. Боится себя в этом мире. А теперь еще и психотерапевта как представителя этого мира.
Поэтому первое, что, обеспечивая его безопасность, надо сделать мне, - это... поддержать его страх! Способствовать, тому, чтобы страх стал легальным. Чтоб он побудил человека к сознательной осторожности. И использовался и им и мной для обеспечения новых, лучших условий нашего сотрудничества!
УСЛОВИЯ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИЕ
ЧЕЛОВЕКУ БЕЗОПАСНОСТЬ ОТ САМОГО СЕБЯ
Так в чем же могут заключаться на первых порах условия, обеспечивающие нашему пациенту безопасность от самого себя?
Я обещал рассказать об этом на примере предположительного диалога с пациентом.
Констатируя факт, что, обращение человека за психотерапевтической помощью, означает, что он с собой не знаком, я обсуждаю с ним вопрос о причинах этого его незнания. Почему незнаемые им его свойства не открываются ему «не подпускают его к себе». Чем он опасен себе?
К примеру. Играя с ним в «Два Я», где на себя я беру и озвучиваю роль того его «Я», с которым он не знаком, я демонстрирую факт, что он «Мной» (тем «Я», которое я озвучиваю), никогда не интересовался.
- Когда ты последний раз спрашивал у меня, где я беру силы жить? - в заключение диалога спрашивает неосознанное «Я» у его сознательного «Я» (его озвучивает пациент сам).
- Никогда! - вынужден признаться он.
- Гонишь меня, как лошадь к волкам, не знай, зачем! - укоряет неосознанное «Я».
Для демонстрации его незнакомства с самим собой могут использоваться и другие приемы.
Диалог с пациенткой
Дальше для того, чтобы наглядно показать, что мой пациент (здесь пациентка) опасен сам для себя, я использую пример отношений взрослого с ребенком.
Вот, как может идти этот диалог.
- К Вам пришел маленький ребенок. Поделился своим сокровенным секретом, а Вы все пересказали его маме - «выдали» его. Он об этом узнал. Как изменится его доверие к Вам? Станет он после этого перед Вами раскрываться?
- Перестанет доверять. Закроется от меня.
- Ребенок расскажет Вам о том, чего он и сам стесняется. А Вы над ним жестоко посмеетесь или обидно отругаете, застыдите. Откроется он Вам еще раз?
- Нет.
- Ребенок расскажет Вам про свою двойку или поделится тем, что терпеть не может учебу в музыкальной школе. А Вы обзовете его двоечником. И прикажете ему срочно измениться и полюбить то, что ему противно. Потребуете, чтобы он исправился. Захочет он еще раз с Вами откровенничать?
- Вряд ли.
- Малыш рассказал Вам, что не может взять на руки ежика, не решается заговорить с насмешливой девочкой, боится озорника, который его обижает. Вы рассмеетесь, подбодрите: «Да что ты?! Ты ж - не трус! Иди, возьми ежа! Подойди к девочке! Дай сдачи обидчику! Все будет хорошо!». Иными словами, пошлете его в непонятное, неосвоенное пространство, а как его осваивать успешно, не научите. Мальчишку ежик уколет и напугает, девочка высмеет, а обидчик поколотит еще раз. Будет ребенок и дальше Вам доверять?
- Ну, конечно, нет.
- И что будет с инициативой, самостоятельностью и активностью пришедшего к Вам со своими заботами малыша, если Вы его убедите, что все, что ему надо, сделаете за него Вы? Что станет с его собственной заботой о самом себе?
- Если поверит, успокоится. Перестанет заботиться. Будет вид делать - играть.
- А Вы, и, правда, можете за ребенка взрослеть, умнеть, добреть? В самом деле, можете решить за него всю ту массу вопросов, которые ему приходится решать поминутно?
- Да, нет, конечно!
- И как изменится его доверие к Вам, когда явным станет, что ничего, чем Вы его обнадежили, он не дождался?
- Ну, понятно - пропадет. К чему все это?