Понятно, что и будучи заслуживающим я почти, как и все люди, легко «не хочу», когда дают, то, что мне явно не надо: горько, например, или противно. Я могу отплюнуться, отказаться (позже я объясню, почему говорю: «почти»). Существенно другое. То, что я отказываюсь и от нужного! От всего! Как ребенок, которого, уговаривая, кормят с ложки. Почему?
А все дело в том, что, не зная, чего хочу, я мню, будто бы ничего ни у кого не прошу! Я жду, в крайнем случае требую, «положенного», хоть и не знаю чего, но словами не прошу.
Поэтому, когда мне дают и то, что мне надо, а я не просил, я верю, что и нужное «не хочу»! И от нужного тоже обязан отказаться. Потому что я же «не хотел», - у меня не было сформированного осознанного желания! Это они дают. Они просят. Им и надо!
Как и тот раскормленный ребенок, который ест «за папу - за маму», я и нужное могу принять только, делая одолжение дающим!
Но, одалживая тех, кто меня «кормит», я опять же «хороший», опять заслужил. И тот, кого я осчастливил тем, что дал ему себя накормить, принял от него заботу, - снова мой должник!
Получается, что, с одной стороны, в силу несформированности и неосознанности своей инициативы, любое предложение меня заслуживающего не удовлетворит. Нужное наталкивается на стиснутые зубы!
Зато ненужное, но «положенное» - «правильное» ожидается, требуется, присваивается - используется заслуживающим без всякой пользы для себя, а то и во вред!
Вот вам и то самое: «почти, как и все люди». Заботящиеся о себе люди ненужного и вредного, даже «положенного» им, не ждут, не требуют и не добиваются. Оно им ни к чему.
Заслуживающий же, добиваясь и присваивая ненужное, но «положенное», поступает якобы «правильно», то есть в своем переживании заслуживает и вправе рассчитывать на одобрение и обслугу!
И тогда - новая проблема демонстранта. Затраты есть! «Я добиваюсь того, чего правильно добиваться!». Но - удовлетворения нет, ни в каком случае!
Если я согласился принять нужное, и удовлетворены мои действительные, но несознаваемые потребности, то есть меня будто бы накормили, как лекарством с ложки - я продолжу использовать этот упрощенный пример, то я не знал, что хотел есть. И на сознательном уровне неудовлетворен!
Если удовлетворены мои претензии - я «правильный», все получил, то неудовлетворен весь круг моих действительных несознаваемых нужд.
Старуха из сказки «О рыбаке и рыбке» получает все, что просит, но никогда не удовлетворена, потому что то, что она просит, ей не нужно. И это совсем не частное, но достаточно распространенное явление!
Первое следствие ощущения «я заслужил»:
ожидание награды всем, что нужно, без собственного усилия!
Утрата стимула, осознавать свои потребности!
Заслуживающий не осознает своих действительных потребностей!
Не знает, чего хочет!
Будто бы знает, чего не хочет!
Ничего ему нужного не хочет! Заслуживающий будто бы ничего ни у кого не просит! Принимая нужное, будто бы делает одолжение дающим! Для заслуживающего все, кроме врагов, - его должники!
Ни что нужное не удовлетворяет заслуживающего! Заслуживающий добивается положенного, а не нужного! Получив нужное, - не удовлетворен!
Получив положенное, тоже не удовлетворен! Заслуживающий никогда не удовлетворен!
Парадокс второй
И вот еще очень важное следствие существования в мире предполагаемой заслуживаемой опеки.
Я заслуживающий никогда ничего мне нужного не хочу!
Всего и всегда не хочу. Вот такая я «Нехочуха»[209]. Мои желания не освоены, будто их нет. Моя инициатива не сформирована. В результате... В результате отсутствия моей собственной инициативы любая инициатива другого, любая чужая активность в отношении меня становится для меня насилием!
Я тогда человек, который ощущает себя постоянно подавляемым всеми и везде - Мне всегда кажется, что все мне всё навязывают. Всё навязывают!
Инициатива демонстранта не сформирована.
Для демонстранта любая чужая активность - насилие!
Непроявление - идеальное поведение с демонстрантом
Об идеальном поведении с таким «подавленным» очень ярко рассказал Паоло Коэльо в своей книжке «Вероника решает умереть».
Помните? Каждый вечер в этом санатории для душевнобольных считающая себя обреченной на смерть героиня, садится за пианино, и едва она начинает играть, к инструменту подходит, становится возле и застывает в ступоре, другой молодой пациент санатория. Его считают шизофреником. И так каждый вечер. Вероника играет. Он приходит. Неподвижно стоит. Никак не проявляется. Просто стоит у инструмента. Рядом никого. Они одни эти два обитателя психиатрической лечебницы с особым санаторным режимом. Пианистка много раз пытается с юношей заговорить. Он не отвечает. Однажды она не выдерживает, хочет его растормошить. Он не реагирует. Чтобы парень хоть как-нибудь на нее среагировал, Вероника, верящая, что завтра она умрет, старается вывести его из невозмутимого состояния, взволновав своим крайне откровенным эротическим поведением. От собственных усилий возбуждается сама. Сбрасывает с себя всю одежду. Остается перед ним голой. Ему напоказ мастурбирует. Переживает перед ним, будто впервые, самый яркий оргазм в своей жизни! Набрасывается на него и чуть только не насилует! В конце концов, вы помните эту вещь, - «Вероника решает умереть» - она его берет! Куда девается ступор! Влюбленные друг в друга люди бегут из лечебницы.