Махали, махали, махали... устали! Но колбасы в их лапах не появилось.
Снова махали... «в поте лица» правда, теперь, подозрительно поглядывая на обладательницу колбасы. И снова ничего не получили.
Обиделись, разозлились, подступили к обладательнице колбасы:
- Мы трудимся, стараемся из последних сил, с зари до зари, а ты тут ничего не делаешь, а ешь. Это не справедливо! Ты нас обманула! Ты над нами издеваешься, обрекаешь на муки! - Стали грозить.
Оправдываться, добиваться понимания или обороняться первая обезьянка не стала - она все понимала. Понимала, что те не виноваты - не дожили. Она стала на ноги. Взяла в руку палку. И насбивала 200 кругов колбасы. «Один с сошкой - 200 с ложкой» - все сыты.
Так обезьянки разделились!
Одна разработала новую технологию (нужда побудила).
Она встала на задние лапы, превратив их в ноги.
Использовала палку в качестве орудия и тем самым переднюю лапу превратила в руку.
Появилась у нее и новая забота о других и новое понимание других.
Она превратила себя в человека!
Остальные передразнили, повторив все ее действия.
В них (этих действиях) не было только ее нужды, ее цели -не было смысла.
Их «человеческое» поведение было и более выразительным, и более усердным, и более изнурительным! Только приносило оно им не удовлетворение, а, напротив, неудовлетворенность. Рождало новые и новые ожидания, обиды на весь мир и на того, кому лучше, кто ведет себя осмысленно.
В их поведении не было творчества.
Людьми эти 200 страдалиц не стали!
Они остались обезьянками, которые притворяются людьми, то есть имитаторами.
Имитатор
Имитатор, в зависимости от темперамента и силы, мог просить, клянчить, гордиться своими усилиями и заслугами, требовать, угрожать, отнимать, обменивать, даже мог убить человека, но новой технологии он не открыл и не освоил.
Строить удовлетворяющее его - человеческое поведение имитатор не мог.
Человекоподобное поведение затруднило ему или сделало невозможным прежние, животные (естественные для обезьяны) формы поведения. Взамен же дало только
- лишнюю нагрузку,
- обязало демонстрировать себя тем, кем не являешься,
- создало ожидание награды за жертву.
Иначе говоря, вынудило,
- либо признаться в несостоятельности в новой роли (отказаться от нее или ее осваивать),
- либо притворяться, претендовать на не свое, обижаться.
Обидевшемуся приходится доказывать себе, что другие
тоже притворяются. И чужим, якобы притворством - «вероломством» оправдывать свой отказ от человеческого поведения. А потом - «с волками жить - по-волчьи выть»!
Фактически имитатору приходится брать чужое, так или эдак жить на чужой счет - грабить и свой грабеж в человеческих терминах оправдывать.
Эта фантазия, по-моему, наглядно показывает, как все мы и каждый из нас в себе разделились на развивающихся, творящих свой мир и имитаторов (творцами не ставших).
В плане этого разделения - две мысли.
Два отношения к человеку
Есть два отношения к человеку.
Первое отношение
Первое отношение: человек - часть вечного, огромного, неисчерпаемого, непознанного мира. Как сказали бы раньше - часть неведомого бога.
Оно рождает благоговейное отношение к неизбывному для знакомства человеку в каждом другом, к бережному вниманию к человеку в себе.
Здесь - нет скуки, нет пустоты, нет страха перед другим, перед собой.
Познаваем, не значит познан! Но всегда - захватывающе интересен. Этот мир хочется открыть, сберечь, утвердить.
Второе отношение
... Я увидел женщину, с которой знаком с ее девичества. Она несла авоськи - она знала для чего ей ноги, руки. Она вся - для ношения этих авосек. Она знает, что про себя она знает все, а про другого - «ее не проведешь - всем одного и того же надо»! Нет - не мира, не хлеба, не любви, не друга, не вечности... Свой мир эта усталая женщина ограничила (и чужой тоже) очень конкретными, новых целей не рождающими, нуждами.
Второе отношение - это отношение, когда человек ограничил свое представление о себе и людях знаемым.
Он живет, не выявляя себя, не открывая все больше и больше, а, ограничив свой мир известным. Играет, словно по заведомо известному ему сценарию, известную, давно наскучившую ему роль, на которую все меньше сил дает надежда. Надежда, что вдруг когда-то этот сон кончится! И начнется какая-то иная, настоящая, лучшая жизнь.