Как мы всяким поступком выбираем свою
реакцию на неудачу в отношениях с людьми?
Либо мы любим открывать, что мир, люди - добрее, честнее, ранимее, глубже нас. Глубже того, что мы знаем о себе и о них.
Либо хотим утвердиться за чужой счет.
Я сказал, они «лучше, глубже», а не такие же. Потому что, если по-русски сказать «такие же», то за этим спрячется ощущение, что мы лучше. Когда мы признаем, что они лучше, то признаем их действительное равенство нам.
Либо мы любим открывать их таланты, тогда, будучи даже самыми бесталанными, оказываемся среди гигантов.
Либо любим утверждать свои достоинства, тогда становимся лучшими среди ничтожеств.
Итак, мы выбираем остановку в развитии, когда предпочитаем мнить мир - хуже себя.
Выбираем открытость опыту, когда согласны поставить мир «над» собой, когда согласны на равенство.
Мы становимся частью этого мира, частью своего Бога.
За удовольствие кичиться собой мы платим слепотой и крахом своей личной истории.
Нет имитаторов счастливых!
Должен напомнить, что имитатор в заботе о том, чтобы казаться, может достигать очень высоких ступеней совершенства в повторении человеческих навыков. «Из кожи вон» он достигает часто очень многого.
Только жизнь, действия открытого опыту человека
- преследуют цели, необходимые ему,
- приносят удовлетворение, во-первых, ему и
- согревают, вовлекают в содержательную жизнь всех вокруг.
Заразить можно только тем, что имеешь.
Имеешь грипп - заразишь гриппом.
Болен самоотречением - заразишь несчастьем.
Счастливый передает счастье, как походку.
Имитатор, чего бы ни достиг,
- сам этим не согрет, не удовлетворен,
- его действия бессмысленны для него. Они всегда - жертва. Жертва позе, роли, задаче соответствовать. За все он ждет награды, платы от других.
- Его жертвы наглядны, но не хорошо от них никому!
Мы знаем гениальных имитаторов. Нет имитаторов счастливых.
2. Как мы побуждаем человека остановиться в развитии
Второй вопрос: каким педагогическим, воспитательским воздействием мы побуждаем ребенка остановиться в развитии?
Или иначе: каким образом один человек побуждает другого (еще не зрелого) человека (зрелый сам выбирает свои пути) остановиться в развитии, стать имитатором, добиваться не пользы, а оценки?
Если мы проследим путь открытого опыту человека, то станет ясно, что он (и втайне!) достаточно уверен в себе.
Не умея быть рабом, он не хочет господствовать над другим. Хозяйски бережен к этому миру. Любя себя, любит другого.
Представим его учителем, ставящим двойку
Такой учитель видит возможности ребенка. И от постановки двойки не получает удовольствия.
Видя таланты ребенка, ведет себя по принципу: «Александр Македонский тоже был великий полководец, но стулья ломать зачем!?»
Видя ошибку ребенка, такой педагог двойкой говорит: «Ты замечателен, способен на гораздо большее, но пока вот этого не умеешь!»
Такое сообщение, одаривая искренним признанием, оказывается поддержкой и с радостью используется ребенком. Учит его учиться, открывает опыту.
Оценка ставится за действие, но не оценивает негативно человека.
Посмотрим путь развития имитатора и представим его потом учителем
Это - втайне неуверенный в себе, пыжащийся человек.
Всякое допущение состоятельности другого - угроза его самооценке.
Несостоятельность другого утверждает имитатора в том, что он «лучше».
Такой учитель втайне боится успехов талантливых детей. Он хочет видеть их слабость. (Его в собственных глазах возвышают успехи только тех, кто еще несостоятельнее его -кого он «спасает»)!
Но и, видя ошибку ребенка, он воспринимает ее как доказательство своей педагогической слабости. И тогда облегчает свой страх несостоятельности, доказывая себе и ученику, что это ученик, а не он - бездарь! Тогда двойка - не только оценка ошибки, но доказательство безнадежной бестолковости ученика!
Такой учитель двойкой говорит: «ты - двоечник и у тебя нет перспектив!»
Такую безбудущность никто не может принять (а отделить оценку действия от оценки его самого незрелый человек не в состоянии).