Пока она набирала короткое сообщение Лизе и проверяла почту, официант принес заказ.
- Так какой твой любимый психологический триллер? — решился продолжить разговор Петр. — Дай угадаю! «Молчание ягнят»? Ганнибал Лектор почти так же опасен, как я. — Промурлыкал мужчина с апломбом засовывая окровавленный кусок стейка в рот.
- «Основной инстинкт», — выдала Таня. — Кэтрин Трамелл почти так же опасна, как я.
- Когда демонстрирует всем свои прелести? — оживился Петр.
- Нет, когда убивает любовника ножом для колки льда.
Петр замер на секунду, его вилка с куском стейка застыла в воздухе. Потом его лицо дрогнуло, плечи затряслись, и он залился хрипловатым, почти мальчишеским хохотом. Глядя на него, Таня тоже не смогла сдержать улыбки.
- Какой же ты ёжик, Тань, — сквозь смех проговорил мужчина и добавил после небольшой паузы: — Но милый.
Почему-то ее тронуло это замечание, отозвалось чем-то теплым внутри. Может, дело в том, что Таня давно не выбиралась из своей скорлупы? Единственная подруга уехала за границу и редко звонила, погруженная в свои заботы. Общение с родными ограничивалось короткой перепиской в мессенджере, где Таня никак не выдавала накатившую на нее тоску. Изо дня в день не происходило ничего. Поэтому даже такое мимолетное выражение симпатии от почти чужого человека отзывалось в ней смешанными чувствами. Хотя мотивы Петра все еще оставались неясны.
- Хорошо, значит, Кэтрин Трамелл — твоя любимая героиня, так сказать, нравственный ориентир? — продолжил Петр, иронично похмыкивая.
- Допустим, — бросила Таня, не вдаваясь в дальнейшую логику этой словесной игры. — А ты? Кто твой нравственный ориентир?
- Эм… может, Аттикус Финч? — подумав, промолвил Петр. — Это сделает меня лучше в твоих глазах?
Таня скептически хмыкнула:
- Тогда ты очень далек от своего идеала.
- Мы все от него далеки, — с наигранной философской тоской протянул мужчина.
Он по-прежнему был спокоен и отвечал ей со смесью оживленного добродушия и невозмутимости. Это выбивало Таню из колеи. Показалось глупым сидеть вот так, насупившись, и кидать мелкие колкости. Тем более учитывая обстоятельства. Тане захотелось на секунду абстрагироваться и представить, что Петр здесь не чтобы ее обезвредить через флирт и притворный мужской интерес, а просто так.
— Спасибо, что помог мне сегодня, — помедлив, произнесла она. — Я не решалась уйти.
— Не за что. Пришлось вынуть белку из колеса, раз она не может остановиться сама, — беззлобно ответил Петр.
Последняя фраза, будто обращенная к неразумному ребенку, задела Танино самолюбие. Волну самобичевания за проявленную слабость прервал официант, поставив перед ней аккуратную тарелку с идеально круглой матовой сферой цвета индиго. На вершине — золотая карамельная нить, застывшая в форме сердечка. Таня с недоумением уставилась на этот кулинарный экзерсис, затем перевела взгляд на молодого человека, но тот уже развернулся, чтобы уйти.
— Это тебе, — прервал тишину Петр, расслабленно откидываясь на кресло.
— Я не ем сладкого, — заторможенно начала Татьяна.
— Это наказание за твои проказы. Мы не уйдем, пока ты не съешь его. — В его голосе звучала шутливая угроза.
Татьяна была обескуражена такой неожиданной выходкой. Накормить ее сладким — чтобы что? В чем смысл этой забавы?
— Что за пытка пирожным, Петр? — спросила она вслух.
— Считай это пирожное трубкой мира, Таня. — Он впервые назвал ее так.
Женщина медленно потянулась за маленькой десертной вилочкой, до конца не понимая, зачем идёт у него на поводу. Потом застыла на мгновение и произнесла:
— Если это трубка мира, то мы должны выкурить её вместе, — как будто было важно и здесь пойти наперекор и показать, что она не будет слепо следовать его правилам.
Пётр всё это время пристально наблюдавший за ней, лениво вынул чайную ложку из салфетки и, не говоря ни слова, отделил кусочек нежного десерта со своей стороны. Затем с вызовом на лице отправил его в рот.
Какой цирк, — подумала Таня. Но отступать было поздно. Она решительно вставила вилку в пирожное и повторила «маневр противника». Женщина вдруг поняла, что этот немой детский поединок низводит суть их реального конфликта до какого-то абсурда. А ведь он этого и добивался! Кормит её с руки, как лошадку рафинадом! Как глупо попалась! С изобличающей ухмылкой она посмотрела на мужчину, покачивая головой, и сказала в шутливо-осуждающей манере: