Татьяна лучезарно улыбалась, источала непререкаемую уверенность, ровно держала спину, но казалась ему несколько… пластиковой, как безупречно вышколенные ведущие магазина на диване. Возможно, это впечатление возникло лишь у него, так как он знал ее настоящую… или не знал?
Проведя взглядом по благоговейно застывшим китайским топ-менеджерам, мужчина настороженно остановился на том из них, чье лицо выражало одобрение, но приправленное какой-то иронией. Будто он — знаток этого корпоративного театра и до премьеры не раз бывал на репетициях. Когда глаза Тани, скользя по присутствующим, замерли на нем и лукаво сузились всего на мгновение… Петру стало ясно, что эти двое давно и близко знакомы. Просто друзья? Или бывшие любовники?
Мужчина стал пристально изучать возможного соперника. Тот, в отличие от большинства соотечественников, был недурен собой: моложавый, подтянутый, ростом выше среднего. Лицо — как у корейского айдола, но старше и солиднее. Стильный деловой костюм с западным флером. Такой мог бы ее привлечь.
Петр ощутил неприятное послевкусие от всех этих размышлений и оставил вопрос открытым до предстоящего ужина, где картина неизбежно прояснится.
Таня закончила выступление и изящно вернулась на свое место. Заметив на себе пристальный взгляд, она вскинула бровь, выражая подчеркнутое недоумение. Петр изобличающе хмыкнул, что, очевидно, ее никак не задело. Она вообще стала удивительно спокойна, как только сошла с трапа самолета. Особенно учитывая то, что в рамках этой командировки собиралась представить Петра новым контактным лицом и ответственным за выбор партнера. Это легко можно было сделать в письме, но Петру требовался повод для совместной поездки, а Борису - возможность ее унизить.
— Через три–четыре недели Петр Андреевич и его функциональный руководитель Борис Семенович прилетят на согласование итоговых условий сделки, — подытожила она.
— Что ж, Татьяна, было приятно работать с таким серьезным профессионалом, как вы, все эти годы, — почтительно произнес пожилой китаец, которого представили Саймоном в начале встречи. Это казалось нетипичным, так как представители старшего поколения редко брали себе западные имена и часто почти не говорили по-английски. — Но всем рано или поздно нужно идти дальше, — посетовал тот, искренне считая, что причиной ее замены стало повышение по службе.
Таня в ответ только грустно улыбнулась и сдержанно поблагодарила добродушного старика. Петру впервые стало ее жалко. Ведь до этого момента он считал ее преданность работе абсолютной блажью. А его собственный интерес определяли только деньги и власть, причем власть исключительно над ней. Быть офисным царьком Петру никогда не хотелось до встречи с Татьяной.
Она сама спровоцировала эту гонку, — убеждал себя мужчина, — и потому пожинает последствия.
Желая разрядить обстановку, он непринужденно бросил:
— Я всегда буду обращаться к Татьяне Сергеевне за советом.
В ответ на его порыв присутствующие благодушно закивали. Все… кроме нее.
В присутствии партнеров Татьяна была активной, открытой, дружелюбной, как это принято в восточных культурах. Петр изредка вставлял реплики, рассчитывая установить нужные контакты в ходе неформальной встречи вечером. Хотя некоторые китайцы уже с интересом поглядывали на него, как на новоиспеченную важную персону.
Когда Татьяна с Петром сели в машину и тонированное стекло окончательно скрыло женщину от взглядов, она резко переменилась, будто щелкнул внутренний тумблер. Усталость и раздражение серой тенью нависли над ее лицом.
— Ты произвела впечатление, Таня, — осторожно подступился Петр, чувствуя кожей исходящую от нее агрессию.
— Разве? — бросила женщина, явно не желая поддерживать разговор.
— Отыграла лучше, чем Сара Бернар. Они смотрели на тебя, как на белое божество. Я сам на секунду поверил в те золотые горы, что ты им посулила. — Петр открыл бутылку воды и передал ей.
— Я хорошо мимикрирую под среду, Петр. Иначе ты и тебе подобные давно бы меня проглотили, — добавила она про себя. — Знаешь, есть такой богомол-орхидея? Мухе никогда невдомек, что ее ждет на подлете к бутону.
— С самцами она поступает так же? — спросил Петр, ощущая, как ее враждебность постепенно сходила на нет. Их шутливая двусмысленная болтовня явно развлекала обоих.
— Только когда голодна, — ответила Татьяна, наконец улыбнувшись.
— Тогда я прослежу, чтобы ты хорошо поела сегодня за ужином.