В этот момент Таня отвернулась к окну.
Глава 27. Испанский стыд
Таня сидела на удобном мягком диване в холле отеля. Рядом размеренно журчала водная инсталляция в сдержанном азиатском стиле на фоне стены, увитой яркой живой зеленью. Звучала ненавязчивая мелодия в исполнении традиционных струнных инструментов. Она почти расслабилась и изредка посматривала на часы.
За длинной стойкой в нескольких метрах молодой китайский бариста ловко управлялся с кофемашиной, а еще более юная девушка нарезала лимон на маленькой деревянной дощечке. Оба с нескрываемым любопытством то и дело посматривали на нее. Когда Таня в очередной раз поймала на себе заинтересованный взгляд девушки, та засмущалась и, с дружелюбной улыбкой, быстро отвела глаза. Видимо, в этом небольшом отеле иностранцы были диковинкой.
Недалеко послышался стук уверенных шагов, отдававшийся эхом в полупустом пространстве. Женщина подняла взор и застыла в немом ужасе.
Петр стоял напротив в светлых брюках, со слегка влажными после душа волосами, спадающими на лоб мальчишеской челкой. Но ее внимание привлекло не это.
Мужчина не сразу понял странное напряженное выражение, которым исказилось ее лицо, приняв его за что-то другое — что ему даже ошибочно польстило. Но затем пришло запоздалое понимание: что-то не так. Он бегло осмотрел свой наряд в поисках явных огрехов, почему-то в этот момент ощущая себя голым.
— Петр, ты должен немедленно снять рубашку, — процедила Таня.
— А ты не слишком торопишься? — попытался отшутиться мужчина, в тщетной попытке сохранить достоинство, но все еще остро ощущая, что где-то сплоховал. Да и строгое лицо Татьяны не оставляло выбора. — Что не так? — сдался он.
— Твоя рубашка, — Таня скептически сжала уголки губ.
— Я решил сделать реверанс принимающей стороне, — попытался оправдаться Петр, цепляясь пальцами за треугольный вырез свободной белой рубашки-кимоно.
— Ты серьезно сейчас? — Таня теряла терпение. — Она в японском стиле!
До мужчины медленно доходила суть ее возмущения. Тогда в магазине, впопыхах скупая летнюю одежду (которой в его гардеробе катастрофически не хватало), Петр ни на секунду не задумался о разнице двух культур. Схватил рубашку и без примерки бросил в корзину.
— Думаешь, они заметят? — помялся он, виновато шоркая носком туфли по короткому ворсу ковра. — Ладно, Танюш, я быстро.
Затем вздохнул и спешно пошагал в сторону лифтов. Но он не был бы собой, если бы не повернулся и не подмигнул ей через плечо. Таня только недовольно цокнула, закатив глаза.
Зачем сказала? — с досадой пронеслось у нее в голове.
Когда мужчина вернулся, женщина стояла у стойки ресепшен, о чем-то договариваясь с единственным англоговорящим сотрудником отеля. Петр стал беззастенчиво рассматривать ее со спины: шелковое многослойное платье цвета пепельной розы в пол, лаконичные светлые сандалии, максимально открывающие изящную стопу, волосы, собранные в аккуратный хвост, элегантные длинные серьги, едва касающиеся плеч.
Красиво.
Будто почувствовав его присутствие, она обернулась и бросила смиряющий холодный взгляд. На мужчине в этот раз была классическая тонкая белая рубашка с длинными рукавами, подвернутыми ровно так, чтобы скрыть татуировку с самураем.
— Нам пора. Машина у входа.
Петру захотелось получить небольшой реванш за испытанный ранее конфуз. Подойдя вплотную, он бесцеремонно положил тяжелую ладонь на ее талию — и даже чуть ниже.
— Петр, давай на берегу договоримся, что ты не будешь выставлять меня своей "дорожной подстилкой" в глазах партнеров. Это не украсит никого из нас, — фраза прозвучала неожиданно жестко, даже грубо.
Было неприятно. Казалось, подобное предупреждение могло быть адресовано, например, Борису. Петр никогда бы не стал прибегать к таким приемам, чтобы самоутвердиться, тем более среди мужчин.
Он невольно ослабил крепкий захват на женской талии, а затем и вовсе убрал руку. Таня продолжала молчать, уставившись на него прямым острым взглядом в ожидании ответа.
Неужели она и впрямь думает, что я могу так поступить? После того, что было?
— Таня, я никогда не стремился тебе навредить, — выдавил он, преодолевая злое разочарование.