Каждая такая ситуация, будь то сальная улыбка, полупрозрачный намёк или неуместная тактильность некоторых из коллег, вызывали у меня приступ паники, ступор. Мне стало казаться, что каждому из них я непременно что-то должна дать взамен, оправдать ожидания, раз уж по какой-то неведомой причине меня посчитали привлекательной. Чтобы снять напряжение на совместных вечеринках в барах и клубах, я заливалась алкоголем, выпуская наружу внутреннего нарцисса, танцевала в центре танцпола, кидала всем томные взгляды, одевалась нарочито сексуально. Никто и не догадывался, что в такие моменты глубоко во мне за закрытой дверью сидела нелюбимая маленькая девочка, которую заперла злая подружка за нежелание участвовать в игре в переодевание.
Я так вживалась в образ, что порой заходила очень далеко. Когда в очередной раз я прижималась в тёмном углу к чужой мужской фигуре, от которой разило смесью парфюма, крепкого алкоголя и похоти, к горлу подкатывал комок страха и тошноты. Но при этом в моей голове часто возникали картинки, как единственный человек, оставшийся в прошлой жизни, — внезапно возникал рядом и мог видеть, какой желанной я выгляжу в глазах других мужчин, как жадно они меня трогают, как хотят.
Ольга слушала, представляя эту девушку — одинокую, напуганную, играющую роль «роковой женщины», чтобы скрыть детский страх отвержения.
Как правило, я сбегала и на автопилоте добиралась домой, чтобы на следующий день выйти на работу и делать вид, что ничего не произошло. Таких эпизодов становилось всё больше, засасывая меня словно в чёрную дыру. Нарциссические пики на почве выпивки и нереализованного сексуального желания сменялись под утро слезами раскаяния, ужасом от несоответствия образу хорошей правильной девочки, которую мои родители принимали и могли любить. Эти противоречия изматывали, держали в постоянной тревоге.
И сознание снова подсказало рациональное решение, а именно — выбрать самого безопасного партнёра из череды взрослых мужчин, привлечённых моей молодостью и напускной бесшабашностью, пока я не влипла ещё глубже и не наделала непоправимых глупостей. Выбор пал на нашего главного инженера. Он не привлекал меня внешне, не был интересным или остроумным. Такой хороший парень, знаете, говорящий со всеми, как добрый волшебник или… — Таня опять запнулась в лёгком смешке, — Дед Мороз. То есть такого мужчину сложно желать, ведь он не опасный, не загадочный, не сексуальный. Он охотно принял мою благосклонность, и мы стали встречаться. Закончились эти отношения только два года назад. Я его так и не полюбила.
— Хочу уточнить: то есть после отъезда вы больше не виделись с тем самым парнем, в которого были влюблены? — уточнила Ольга, так как ей было странно, что такой короткий жизненный эпизод оказал столь сильное влияние на, на первый взгляд, очень разумную и уже взрослую женщину.
— К сожалению, виделись… — с некоторой паузой ответила она. — Но мне ведь уже пора. Я могу прийти в начале следующей недели?
— Да, я запишу вас.
Глава 3. Воспоминания
Таня шла по залитому солнцем проспекту, отказавшись от поездки на метро. Сеансы терапии всегда благотворно сказывались на её состоянии. Это было как долго копить токсины, вызванные канителью болезненных воспоминаний и сумбурным внутренним монологом, как ловить вертолёты в длительном запое, а потом с облегчением проблеваться. Впервые за долгое время она ощутила покой и удовлетворение от того, что продолжала методично бороться за свою жизнь. Снова забрезжила надежда, что однажды Таня сможет оглянуться на свои жизненные неурядицы без горечи и разочарования.
В голове крутились фразы из собственного монолога в кабинете Ольги. Пытаясь быть честной, Таня всё-таки лукавила, говоря, что боится разочаровать своего прежнего психолога. Причины нежелания работать с ней дальше были прозаичны. Она мстила. Такой удел часто подстерегал тех, кто видел её слабой, неловкой или смешной, тех, перед кем она неосмотрительно снимала маску, обнажала душу, и тех, конечно, кто не оправдал её надежд. Тане было легко обрывать старые связи, резко прекращать зарождавшуюся дружбу или романтические отношения. Науку легко переступать через любые привязанности она освоила давно... ещё на заре своей взрослой жизни. Её персональный «тренер личностного роста» хорошо её обучил, но сам зачем-то остался жить в голове неприятным соседом.