В офисе знали, с кем мужчина отправляется в командировку. Плюс ко всему в отделе именно Таню считали главной причиной внезапных сверхнагрузок. Якобы она стала инициатором передачи основного функционала. Пётр без зазрения совести поддерживал эту легенду. Ведь ничто не сплачивает коллектив лучше, чем образ общего внешнего врага. Об этом ещё Оруэлл доступно поведал в своём романе. Так что мужской совет благословил Петра на совершение эротических подвигов не в отношении какой-то абстрактной экзотической красавицы, а совершенно конкретной женщины. Преданные коллеги дали строгий наказ её «отыметь» в отместку за все их ночные бдения на работе. Сам он очень рассчитывал на такой исход, но, конечно, не собирался делать это достоянием общественности.
— Ты же не в бордель меня ведёшь? — прервала его женщина, ещё раз отметив, что обычная сдержанность и такт всегда подводят в разговорах с ним.
— Нет, бордели здесь запрещены. Прояви терпение — будет сюрприз.
Они прошли несколько небольших улочек, так называемых хутунов, с симпатичными старыми домиками, у многих из которых были деревянные ворота с аутентичными дверными кольцами Пушоу. Золотая маска мифического чудовища с огромными ноздрями и глазами навыкат держала подвижное металлическое кольцо во рту. В некоторых двориках уютно стояли уличные кашпо с растениями. Местных почти не было, но эти растения своим ухоженным видом сообщали, что где-то там, внутри каменных стен, есть жизнь, сокрытая от любопытных глаз.
Выйдя на оживлённый проспект, Пётр решительно направился к небольшому магазинчику, увлекая Таню вверх по ступенькам.
— Пришли!
Едва Таня зашла за порог, из её рта невольно вырвалось одно короткое, почти истерическое:
— Нет!
На вешалках плотными рядами висели национальные костюмы. Шикарные комплекты из полупрозрачных струящихся тканей с вышивкой, бусинами, шелковыми кистями — красные, нежно-голубые, розовые, золотые. В углу стоял длинный стол с париками, а на стене — целый стеллаж с различными шпильками и головными уборами. Таня обескураженно посмотрела на Петра, который светился восторгом от произведённого на неё эффекта.
— Нет! — ещё раз уверенно повторила женщина.
Глава 32. Прогулка по Пекину ч.3. Эскортница
Таня сидела на стуле, молча наблюдая за тем, как Петра облачали в костюм китайского императора. Молодые девочки суетились вокруг, кидая смущенные взгляды на самодовольного тестостеронового манекена, пока тот крутился у зеркала в роскошном ярко-желтом халате с пятипалым драконом.
— Странно, Танюш… — вдруг произнес он, величаво заглядывая в свое отражение и строя властные гримасы.
— Что именно? То, как ты выглядишь сейчас? — промямлила она в ответ, со скучающим видом подперев щеку рукой.
— Нет, странно, что при всем твоем уме с чувством юмора такая беда, — сказав это, Петр подмигнул китаянке, которая с сосредоточенным видом пристраивала широкий черный пояс к мужской фигуре. Раздался звонкий, подчеркнуто женственный смешок.
— Может, потому что ты не смешно шутишь? — Таня посмотрела с осуждением на каждого из участников нелепой пантомимы, которая уже почти четверть часа разворачивалась перед глазами.
— Нет, ну серьезно. Еще Фрейд описал связь между остроумием и интеллектом. А еще о том, что это лучший способ сбросить напряжение, вознестись, так сказать, над неблагоприятными обстоятельствами этого мира…
— Петр, ты стоишь в желтом национальном костюме, который даже не рассчитан на такую фигуру и не сильно красит твое типично сибирское лицо. И выглядишь так же неостроумно, как беременный Шварценеггер в известном фильме.
— Таня, давай так. Ты сейчас принимаешь мои условия игры, а я однажды безоговорочно выполню твою просьбу.
— И не станешь задавать вопросов? Просто сделаешь то, что я скажу? — на секунду показалось, что она действительно задумалась над вновь открывшимися перспективами.
— Да, сделаю то, что ты скажешь. Ну, кроме самых изощренных сексуальных девиаций, естественно.
Таня встала и начала разгуливать по комнате, легко касаясь ладонью тонких тканей. С одной стороны — это все полнейшая глупость, с другой — перед тем, как бродить по Пекину с этим разряженным клоуном, хорошо бы самой замаскироваться. Тогда прохожие хотя бы не станут смотреть на нее с сочувствием. Просто решат, что она тоже не в себе…