Таня закрыла глаза и решила проделать упражнение из той дурацкой книжки по переговорам и управлению людьми. Она облокотилась локтями о стол, уперев лоб в ладони так, что волосы струились между пальцев. Выглядело со стороны уныло, но Тане было плевать. Важно успокоить нервы и собраться.
«Я уважаю этого муда… Нет! Я уважаю этого человека за то, что он такой му… Господи! Твою мать! Соберись уже!» — Таня мучительно выдохнула, по спине пробежали мурашки, а уши загорелись, будто её только что отхлестали по щекам.
«Я уважаю этого человека за то, что он отстаивает свою позицию и живёт свою жизнь так, как может. Фух… Ещё раз. Я уважаю эту хитрую самодовольную тварь… Всё. Это фиаско, Таня», - сдалась она, открывая глаза.
Вздернув голову в порыве абсолютного разочарования собой, Таня вдруг поняла, что объект ее медитативных потуг резко материализовался буквально в метре. Видимо, Петр, как чертов ниндзя, прокрался и незаметно уселся в кресло напротив, все это время насмешливо наблюдая за ней.
Вот черт, — пронеслось в голове у Тани, — если бы в руках была святая вода или даже просто вода, она бы от испуга, не задумываясь, окатила его наглую рожу.
Тот же был очень доволен произведенным эффектом.
— Здравствуйте, Татьяна! Извините, что напугал. Не хотел отвлекать вас от тяжелых раздумий, — пропел Петр, не скрывая веселья и с удовольствием демонстрируя ровные белые зубы.
— Еще семь минут до совещания. Вы настолько нетерпеливы? — ответила женщина, как всегда холодно, без тени кокетства.
— Я просто хотел убедиться, что вы явитесь вовремя. Не хочу, чтобы начальство снова роптало на вас, — ответил Петр заговорщически, с очевидным намерением уязвить ее.
Таня никогда не опаздывала на встречи, где присутствовало руководство. И эта дешевая попытка вселить в нее неуверенность не возымела действия, а даже наоборот — резко привела женщину в тонус.
— Увы, всякое бывает из-за высокой загрузки. Ко мне отнесутся с пониманием, а вот вам, Петр, лучше не рисковать, — отчеканила Таня, уставившись в монитор и всем своим видом демонстрируя пренебрежение.
— Татьяна Сергеевна… — начал было Петр с плохо скрываемым раздражением.
Но, заметив затихшее клацание клавиатуры в кабинете и косые взгляды из-под мониторов, опомнился и с прежней непосредственностью негромко процедил:
— Давайте поговорим по пути к переговорке.
Таня с недоверием отнеслась к этой странной инициативе. Но отказывать было опаснее, чем соглашаться. Она молча встала, заблокировала компьютер и небрежно бросила:
— Хорошо, идемте.
В длинном коридоре, ведущем в лифтовый холл, не было ни души. Часть сотрудников уже ушла на обед, часть все так же сидела на рабочих местах, вперившись взглядом в экраны и изображая полное погружение в рабочий процесс.
— Татьяна, мы сегодня опять устроим театр абсурда? Или попытаемся договориться цивилизованно? — выдал Петр заранее заготовленный пассаж.
Она ожидала от него чего-то подобного.
— Давайте начистоту. Вы же не пытаетесь договориться, а хотите безоговорочно доминировать, — проговорила Таня, не снижая темпа и глядя перед собой.
— Да, и здесь нет ничего личного. Я убеждён, что ключевые решения за нашим отделом, а за вами — содействие, — с упорством праведника выдал мужчина.
— Как только такой подход пропишут в процедуре или приказе, я охотно соглашусь. А пока вы выдаёте желаемое за действительное, — ответила Татьяна с ядовитой улыбкой, саркастично приподняв бровь.
Лифт открылся, и Пётр не успел ответить, пропуская женщину внутрь.
— Татьяна, — выдохнул Пётр и неожиданно продолжил, — ты, конечно, молодец и вынуждаешь меня «держать удар». Но зачем тебе это? Ты красивая, умная и… очень уставшая.
Такое вторжение в личное пространство выбило ее из колеи на мгновение. Таня почувствовала себя жалкой. Ведь она сама до конца не понимала, зачем так держится за эту работу, за свои принципы. Ведь ни то, ни другое давно не приносило ей радости. Может, дело в том, что у нее ничего больше нет. Работа оставалась ее единственной опорой, зоной комфорта. Хотя происходящее все больше напоминало борьбу за выживание. И во многом благодаря человеку, стоящему рядом и пытающемуся проникнуть ей под кожу со своим псевдосочувствием.