— А тебе зачем? — последовал холодный ответ.
— Я уверен, что прав, — помедлив, произнес Петр.
— Вот и я так думаю о себе, — ответила женщина с непроницаемым лицом, давая понять, что разговор окончен.
Насколько искренними были мотивы Петра, осталось загадкой. Но одного он добился — Таня растратила всякий боевой запал. На совещании она молча выслушала его предложения по проекту, записала их в блокнот и воспользовалась лазейкой, к которой прибегала в самых крайних случаях — а именно, взяла паузу на время.
Выйдя из переговорки, она казалась себе одним из тех пластиковых фруктов, которые когда-то, отдавая дань модному китчу, выкладывали на телевизоре. Внутри — пусто, бессмысленно и отдает пластиком.
Глава 12. Мигрень
Чувство бессильной злости настигло ее в пустой квартире. Впервые за долгое время Таня достала открытую бутылку вина и дешевый бокал, оставшийся от прежних хозяев. Желудок болел от голода и нервного напряжения. Отпилив тупым ножом кусок старого сыра, она окинула взглядом грустный натюрморт перед собой, прерывисто всхлипнула носом и закинула голову, пытаясь сдержать подступившие слезы.
В такие моменты, обуреваемая чувством собственной ничтожности, Таня бессознательно прокручивала в голове до боли знакомые сюжеты. Темный переулок. Она еле перебирает ногами в черных лаковых босоножках со стертыми в кровь пятками, но боли почти не чувствует, потому что безбожно пьяна. Устоять на ногах позволяет только большая фигура рядом, на которую Таня опирается всем телом. Лучший друг Глеба — Игорь, которого молодая девушка, упиваясь собственным горем, увлекла за собой после свадьбы. Она до сих пор не может объяснить, зачем предложила ему переспать, зачем говорила вещи, на которые раньше никогда бы не решилась. В душе клубилась такая тягучая тьма. Хотелось разрушить себя прежнюю в пыль, достичь дна, чтобы попробовать оттолкнуться. Очнувшись среди ночи в постели этого парня, Таня подумала, что ничего хуже с ней уже не случится. Тем страшнее было осознать, что она ошибалась.
Спустя несколько долгих мгновений Таня снова обнаружила себя на кухне, сотрясающейся от рыданий, с намертво зажатым в руке бокалом. Резкое жжение в глазах от растекшейся туши привело ее в чувство, вынудило встать и наощупь побрести в ванную, по-старчески шаркая, чтобы не упасть или врезаться в угол.
Утро встретило Таню ноющей головной болью и навязчивой идеей выйти в окно.
Тупо уставившись в телефон, она несколько раз набирала сообщение в общий чат о том, что берет больничный или день за свой счет, каждый раз стирая и начиная заново. Она редко болела, а часто работала даже с небольшой температурой, поэтому ее отсутствие не вызвало бы вопросов. Но удушливая тревога не дала довести дело до конца. Сердце колотилось, отдавая в гортань болезненными спазмами. Таня разжала ладонь и выронила трубку на простыни, зажмурила глаза, готовая закричать, но только бессильно замычала сквозь сжатые до предела губы. Затем встала и медленно поплелась на кухню, чтобы поставить чайник.
Время в офисе тянулось до противного медленно. Первое, что она сделала, — достала записи с совещания и попыталась их проанализировать с холодной головой. Надо отметить, что Петр был менее категоричен в своих требованиях, чем обычно. Что это? Попытка усыпить ее бдительность? Приручить, чтобы потом вить веревки? В голове ни одной законченной мысли, только обрывки слов, перемежающиеся с короткими гудками. Вдобавок ко всему отвратительно мутит от пульсирующей боли, бьющей в одну точку. Как китайская пытка капающей водой. Еще чуть-чуть — и сведет с ума.
В какой-то момент сквозь туман донесся голос ее мучителя. Петр шел мимо уверенной походкой, с юношеским задором рассказывая байки двум приятелям. Татьяна поздоровалась первой, а мужчина в ответ прошелся по ней взглядом и сухо кивнул. Почему-то это задело сильнее обычного.
Такого упадка она давно не ощущала. Тане часто приходилось вытаскивать себя из болота уныния. Вот и сейчас женщина мысленно повторяла, как мантру, что она взрослая, умная, хитрая. Сколько было таких, как этот Петр, пытавшихся ее прогнуть, разуверить в себе. Нужно только сделать передышку, дотянуть до конца дня, выспаться, накопить ресурс. Всему виной головная боль, вызванная постоянным напряжением и пьяной истерикой накануне.