Тогда в его воображении возник образ скучной, бесцветной карьеристки, сменившей нормальные женские амбиции о семье и детях на сомнительное счастье стать местечковой Маргарет Тэтчер. Тем приятнее было осознать ошибку. Таня оказалась хоть и карьеристкой, но совсем нескучной и местами очень аппетитной. Хоть в её лице то и дело сквозила какая-то затаённая печаль, спустя короткое время она стала постоянной гостьей его эротических фантазий. И чем выше становился градус их противостояния, тем более развязные сценарии возникали в голове Петра.
— Ты хочешь сказать, что не справишься с функционалом этой сопливой девки?
Пётр понимал, что Борис едва ли имеет хоть какое-то представление о её работе. Понты и знакомства — два столпа, на которых строился его карьерный рост ещё со времён их общей молодости. Уникальной экспертизой этот смешной человек так и не обзавёлся, но умел себя дорого продавать.
— Боря, — протянул Пётр, вырываясь из череды мыслей, — а организуй-ка нам с Татьяной Сергеевной срочную командировку к партнёрам… дней этак на десять.
Перспективы оставаться в команде Бориса вызывали всё больше сомнений, зато открывались другие, более чувственные горизонты. Если вся эта заваруха заставит Петра сойти с корабля, нужно успеть закрыть один гештальт. Вредный такой… с острым язычком и взглядом отличницы. И желательно не один раз.
Глава 17. Ярость
Лиза выдала продуманную и хорошо отрепетированную речь, бросив суетливый взгляд на Лену из отдела кадров — пыталась разглядеть в её лице хоть какую-то эмоциональную опору. Татьяна всё это время молчала, наблюдая со стороны за сбивчивым монологом девушки. Лиза то бледнела, то покрывалась пятнами, будто не переходила в другой отдел, а признавалась строгим родителям в незапланированной беременности.
— Лиза, а чем тебя так заинтересовало предложение Петра Андреевича? — спросила Лена, скорее из вежливости.
Истинные причины были предельно ясны всем. Петр всё ещё копал под Татьяну и переманил её сотрудницу, чтобы насолить. А Лиза… Лиза просто в него влюбилась.
Ну и что с этим делать? — устало подумала Таня.
Она не стала отговаривать эту дуреху. Не смогла переступить через себя. Поступок Лизы её сильно задел. Девушка всегда смотрела на Татьяну с восхищением — и так легко предала. Так прозаично угодила в ловушку к этому доморощенному плейбою. Хотя Таня сама чуть не попалась…
Почему меня так неудержимо тянет к таким, как он? Что за стремление к саморазрушению?
Или это ещё одна из сторон патологического «достигаторства»? Когда желаешь мужчину, которого нужно заслужить, переделать? Но ведь это бред. Такие отношения — это ухабистая дорога длиной в жизнь, где постоянно нужно быть начеку. Тогда почему я снова увязла в этом болоте?
Петр не отстанет, пока не наиграется и не вытеснит её на обочину, оставив без должности, статуса и остатков самоуважения. Нет уж. Я доберусь до него первой.
С этой мыслью Таня подтянула к себе листок с заявлением Лизы, поставила размашистую подпись, сухо попрощалась и вышла из кабинета.
По пути к рабочему месту она осознала, что за последние несколько недель забыла, как нормально дышать. Наверное, так себя чувствует аквариумная рыбка, когда её перебрасывают сачком из одной банки в другую. Вот и сейчас сердце аритмично ухало, сбивая дыхание. Тревога и болезненное возбуждение преследовали её с утра до вечера. В голове то и дело всплывали травмирующие сцены из прошлого и воображаемые диалоги с теми, кто её когда-то ранил. А по ночам их сменяли кошмары, в которых Таня неизменно стояла голая посреди толпы. Чувство страха и стыда в таких снах сменялось горечью от безразличных взглядов прохожих. Будто она невидимка. Просыпалась она тогда, когда узнавала в толпе знакомое лицо — единственное среди прочих, выражавшее насмешливое презрение.
Боже… ну за что?..
Ещё один Танин кошмар сидел, нагло раскинув ноги, прямо за её рабочим столом и деловито листал каталоги, взятые с соседней тумбы. Женщина задумала малодушно свернуть за угол и дождаться, пока Петр уйдёт, но он уже поймал её взгляд.