Вдруг, в силу непостижимых алгоритмов Вселенной, мимо легкой походкой от бедра прошагала его «муза». После недавнего инцидента измученный организм мужчины реагировал на нее совершенно определенным образом. Даже запах Таниных духов — сложный, многогранный букет с легкой горчинкой — отзывался в нем трепетом бывшего курильщика перед зажженной сигаретой.
Надо сказать, что ее многоходовка с передачей ключевых проектов возымела эффект. Мало того, что Петр был выжат как лимон, так еще и времени, чтобы ее донимать, совсем не осталось.
Выглядела Таня потрясающе: тонкая, как рюмочка, в своей строгой обтягивающей юбочке и белой шелковой блузке, застегнутой на все пуговицы, она невольно провоцировала в нем самые порочные желания. Сам же мужчина был далеко не так лучезарен, как обычно: лицо слегка отекло от недостатка сна, под глазами выступили темные круги, щетина утратила ухоженный лоск.
Но, будучи уверенным в своем природном магнетизме, Петр обратил на Таню цепкий, пронизывающий взгляд хищника, затаившегося в траве… и был жестоко разочарован. Женщина ответила ему нарочитым недоумением, как принцесса, брезгливо скользнувшая взором по грязному холопу. При этом уголок ее губ коварно дрогнул вверх.
Сейчас Петр посмеивался про себя, вспоминая эту сцену, а тогда испытал искреннюю обиду ребенка, у которого отобрали лопатку в песочнице.
Леха с нескрываемым нетерпением уставился на приятеля, который на мгновение ушел в себя.
— Просто появились дополнительные стимулы, дружище.
— Ты стал загадочным, как симптомы венерического заболевания, Петька. Зачем столько интриги? Все равно расколешься рано или поздно. Ладно, давай пока бахнем за встречу!
Петр неторопливо брел домой, слегка покачиваясь от количества горячительного в крови. Вечер с одноклассником прошел в веселой разгульной болтовне. Леха предпринял еще несколько попыток вывести Петра на откровенный разговор об объекте его душевных волнений, но тот не поддался. Не хотелось вдаваться в запутанный контекст их с Таней отношений, достойный бразильского сериала.
Вследствие некоторых печальных событий он зарекся связываться со сложными женщинами. «Жизнь тебя ничему не учит, Петя», — подумал он с грустной иронией.
Теплый вечерний ветер приятно трепал его волосы, и Петр предпочел полностью погрузиться в еще острые воспоминания о поцелуе и Таниных подрагивающих пальчиках, застывших в немом протесте на его груди.
Он не хотел доводить ситуацию до такого накала. Конечно, Лизу он увел не только потому, что отчаянно нуждался в опытном координаторе. Он хотел подтвердить свою догадку о том, что Таня еще в деле. Мысль, что она просто ушла в сторону, оставшись недосягаемой, раздражала, как скрежет ножа по стеклу.
Но реакция женщины красноречиво оправдала все подозрения. Петр же не преминул воспользоваться ее редкой слабостью и ни о чем не жалел. Было слишком хорошо. Удержаться мог только святой, а он святым не был.
Глава 20. Ярмарка тщеславия
Пётр услышал хруст собственных рёбер, сжатых душными объятиями Бориса, будто бедный котёнок в руках жестокого ребёнка. Воздух вырвался из лёгких с тихим стоном, а перед глазами поплыли тёмные пятна.
— Боря, хорош, — прошипел мужчина, — мы в разных весовых категориях.
Борис издал грудной смешок человека, страдающего лишним весом, освободил Петра и по-свойски похлопал его по плечу. Мужчины стояли в большом холле дорогого ресторана, куда постепенно стекались сотрудники всех мастей, разряженные в лучших традициях церемонии «Оскар». Раз в год компания устраивала шикарный корпоратив, чтобы поддерживать у коллектива чувство собственной важности и иллюзию «успешного успеха».
Такая ярмарка тщеславия всегда начиналась чинно, а заканчивалась весьма прозаично. Часть коллег, показав товар лицом, незаметно ретировалась, не желая остаток вечера наблюдать надоевшие лица. Другая часть ждала своего звёздного часа, чтобы подмазаться к руководству в светской беседе. А самые честные из всех просто методично надирались, чтобы самозабвенно извиваться на танцполе под незамысловатые трёхаккордные треки. В женщинах, растративших либидо от безрадостной монотонной работы, внезапно просыпалась «внутренняя богиня», задобренная щедрыми дозами шампанского. В мужчинах — гордый нигилист, раз в год смело отбрасывавший все условности, чтобы с гонором последнего рокера творить беспредел. При других обстоятельствах Пётр предпочёл бы «отслужить» официальную часть и, возможно, фуршет, но из-за робкой надежды урвать дополнительные бонусы от одной офисной задаваки настроился стоять до конца.