Женщина ожидаемо вздрогнула и замерла, потом прикрыла глаза, будто о чём-то договариваясь с собой. Когда Татьяна наконец повернулась к Петру, на её лице застыла безупречная маска спокойствия — сосредоточенная, изучающая.
Ещё секунду спустя она плавно наклонила голову, невзначай тронула кончиком языка губы, уголков которых коснулся лёгкий, едва заметный изгиб.
Пётр ощутил нарастающее нетерпение, но вдруг Татьяна легко поднялась со своего места и вложила руку в его ладонь.
Мужчина не рассчитывал, что все будет так просто, но вечер был полон сюрпризов.
Глава 21.1. Хорошая девочка
Пётр понял, что удача ему изменила. Череду попсовых мелодий, под которые народ плясал, подражая танцевальным ритуалам древних племён, периодически прерывали выступления ресторанных артистов. Когда он подошёл к Татьяне, на сцене как раз звучал медленный блюзовый сингл в исполнении кинематографичной и фигуристой певицы с донельзя чувственным хриплым вокалом. Но едва они ступили на танцпол, под восторженный рёв разгорячённой толпы снова заиграли незамысловатые ритмичные куплеты.
Фантазии Петра, в которых он вёл Таню в танце, как искусный соблазнитель, и «вертикально выражал горизонтальные желания», мгновенно превратились в неуклюжую пародию. Будто в результате неудачного спиритического сеанса в него по ошибке вселился не великолепный Кларк Гейбл, а незадачливый мистер Бин.
Уловив его досаду, Таня насмешливо уставилась, словно спрашивая: «Ну и что будешь делать?» К счастью, в голове у Петра созрел новый план.
— Может, проветримся?
Таня с неожиданной покладистостью согласилась, грациозно обошла его по касательной и направилась к небольшой террасе.
Ночной воздух был свеж и слегка пропитан табачным дымом, который, на удивление, не раздражал, а навевал воспоминания о тёплых южных вечерах в маленьких приморских кафе. Они остались одни.
Пётр с видом лихого повесы, задумавшего шалость, опустил руку во внутренний карман пиджака и вынул небольшой пакетик.
— Что это? — Таня с любопытством разглядывала предмет, который он слегка сжимал между пальцами.
— Табачок. Хочу тебя угостить.
— Зачем? Я не курю.
Мужчина хитро улыбнулся:
— Знаю. Хорошие девочки не курят. Ты же хорошая?
Спокойствие и даже некоторая умиротворённость Петра неприятно кольнули её. В играх с мужчинами она не привыкла быть ведомой — разве что намеренно притворялась. Когда гнев разливался по венам, как едкое горючее, Таня с талантом редкой актрисы бросала многозначительные улыбки, пронизывала их прямым взглядом — без раскаяния, стыда, сожаления. В такие моменты лицемерие становилось её религией.
Но сейчас она не чувствовала, что ведёт партию. Всё дело было в страхе. Пётр привлекал её, и это щемящее противоречие вселяло неуверенность, словно она шла по искрящемуся от измороси тротуару, не зная, в какой момент поскользнётся.
Таня одновременно ненавидела его и страстно желала вновь оказаться в его руках. Эта двойственность терзала, вызывала то панику, то чёрную тоску. Она слишком хорошо знала, насколько беспечны могут быть такие, как он, в отношении чужих чувств.
Не удостоив вопрос ответом, она отвернулась к сияющему огнями городу, выпрямилась, подняла подбородок, чтобы ветер сдул холодный, опасный туман, осевший в голове… опасный и нестерпимо влекущий.
В опустевшее на мгновение сознание снова ворвался знакомый голос. Знакомый ли? Могла ли она быть уверена спустя столько лет?
«Было хорошо, Таня» — зацикленной аудиодорожкой шипело в ушах. В этой простой фразе для неё растворился весь грязный, липкий, безнадёжный цинизм мира.
Пётр молча наблюдал за ней, аккуратно раскладывая табак на папиросной бумаге. Подойдя вплотную, он отвернул край тонкой трубочки и поднёс к её губам.
— Поможешь?
Расстояние между ними сократилось настолько, что Таня разглядела многоцветные искры в его серых глазах, подсвеченных уличными прожекторами, лукавые морщинки у век, ощутила убаюкивающий запах его тепла. Она приоткрыла губы и послушно провела кончиком языка по липкому краю бумаги.
Глава 21.2. Хорошая девочка
Пётр завороженно наблюдал за этим нехитрым действием, не в силах припомнить ничего эротичнее. Заранее продумав эту маленькую провокацию, он не рассчитывал, что самого так зацепит. Если бы не угроза, что их небольшой тет-а-тет прервётся в любой момент, он бы уже с упоением прильнул к её маленькому ушку и нашептывал пошлости, как озабоченный мальчишка.