От внимания Тани не ушли ни его застывший взгляд, ни задержка дыхания. Она мгновенно уловила то состояние, которое накрыло его волной, заставив губы слегка дрогнуть. Значит, не такой уж он неуязвимый, — промелькнуло у неё в голове.
— О чём задумался? — всё так же глядя ему в глаза, Таня потянулась к его руке и, ласково пройдясь ноготками по шершавой ладони, вынула готовую сигарету, зажатую между пальцами.
— О тебе, — чуть помедлив, бросил Пётр.
В его голосе на мгновение пропало привычное лукавство. Он будто стал серьёзен.
Таня могла бы заставить его раскрыть суть этого пространного ответа, но не стала. Ведь это означало бы попасть в очередной маленький капкан. Он ведь снова пытался пробраться ей под кожу.
Женщина бесстрастно взяла сигарету в рот и застыла в красноречивом ожидании. Пётр, ухмыльнувшись, достал зажигалку. Раздался звонкий щелчок. Она затянулась и тонкой струйкой выпустила дым. Тело стало слегка ватным, лёгкое головокружение стёрло фокус во взгляде.
Таня пробовала сигареты ещё в студенческом общежитии, рассчитывая снискать популярность у сокурсников в местных курилках. Хотя и тогда делала это нечасто.
Как ни странно, отравляющее действие никотина постепенно привело мысли в порядок, помогло собраться. Видимо, естественные рефлексы направили тревожный сигнал в мозг, мобилизуя рациональное и заглушая прочее.
— Как дела с проектами? Новая процедура упростила твою жизнь?
Фраза прозвучала спокойно, хотя оба знали, сколько ядовитого злорадства в ней таилось. У Петра горели пятки — один пожар сменялся другим, среди подчинённых назревала революция. Даже Лиза, самоотверженному рвению которой позавидовала бы Жанна Орлеанская, сдулась через несколько недель.
Пётр невольно поморщился, вспомнив, что после выходных его ждёт очередная серия корпоративного ужастика. И всё же любая рабочая канитель воспринималась им не серьёзнее компьютерной игры — там можно сохраниться и выйти без особого ущерба.
Что им действительно двигало, так это нежелание уступать Татьяне. Казалось, если она победит, то непременно выскользнет из рук. Потому Пётр Полянов, наверное, впервые в жизни работал на износ: читал мотивационные речи, ставил KPI, сулил премии и личным «героическим» примером вынуждал отдел плыть вперед, как гребцы на байдарках. И это приносило плоды. Он чувствовал: очень скоро нахально посмотрит ей в глаза и заставит признать поражение.
Забавно, как одна женщина изменила его приоритеты. Год назад Пётр не примкнул бы к тупой массе запойных трудоголиков даже под пытками. Но ничего. Сегодня он её накажет. Получит своё «дофаминовое подкрепление», чего бы это ни стоило.
С этой мыслью он мягко, но уверенно обхватил её тонкое запястье с сигаретой, слегка окрашенной помадой, притянул к себе и сделал затяжку. Этот жест уже не походил на манеры английского джентльмена, которым он подражал весь вечер, — скорее напоминал стиль дворового хулигана… того самого, в которого влюблены все девчонки округи.
— Мне пора, Пётр, — неожиданно сказала Татьяна.
Ну нет. Так просто ты не уйдёшь, — пронеслось у него в голове.
— Там очередь у лифта. Быстрее — по лестнице.
— Там темно.
— Боишься темноты? — прозвучало с вызовом. — Я тебя провожу.
Таня где-то на границе сознания понимала: он не просто так стремится остаться с ней наедине. Но предпочла игнорировать догадки — просто потому что так хотела, не отдавая себе отчёта.
— Куда идти? — немного растерянно пролепетала она.
— К пожарной лестнице.
Пётр взял её за локоть и повёл в нужном направлении.
Едва за ними захлопнулась тяжёлая металлическая дверь, он резко прижал Таню к холодной бетонной стене — без слов, без объяснений, без прелюдий. С нескрываемой злостью закрыл её рот губами, нахально прошёлся ладонями по скрытым тонкой тканью животу и груди. Когда женщина попыталась отстраниться, чтобы вдохнуть, он рывком привлёк её обратно и протолкнул язык глубже, агрессивно, исключая сопротивление. Да она и не пыталась. Обрывочные импульсы, как короткое замыкание, трещали в голове, не достигая ни одной мышцы в беспомощном теле. Ощущения то хаотично бродили кругами, то кипящей росой рассыпались по коже.