Большая часть сослуживцев разъехалась по домам. Несколько пьяных фигур танцевали под медленную музыку — кто-то в паре, кто-то с воображаемым партнёром. Когда Пётр наконец сделал заказ, внезапно ощутил на плече игривые шажки чьих-то маленьких пальчиков. Лиза, еле стоявшая на ногах, смотрела на него если не с видом шальной императрицы, то точно одной из её главных фрейлин.
— Пётр Андреевич, потанцуем? — пролепетала она невнятно, но преисполненная решимости, достойной первого космонавта.
В другой ситуации он бы охотно согласился — одарить её мужским вниманием и заодно потешить своё самолюбие. Девушка ему нравилась и вызывала почти отеческое умиление. Но так как его морально-нравственные качества были в тот момент крайне шатки, предпочёл не рисковать. Он улыбнулся, отвесил какой-то дежурный комплимент и, пошарив взглядом по залу, увидел компанию молодых сотрудниц бухгалтерии.
Как истинный джентльмен, он обхватил Лизу за плечи и препроводил в их сторону.
— Дамы, я вижу, что вы покидаете бал. Прошу забрать мою Золушку с собой.
Так как главбух, в отличие от многих рано отбывших руководителей, всё ещё снимала хронический стресс на танцполе, «дамы» были умеренно пьяны и вполне сознательны. Лиза, истратив остатки сил на попытку охмурить Петра, только растерянно хлопала глазами, не в состоянии сфокусировать взгляд, да и стояла с трудом.
Девушки понимающе улыбнулись, приняли Лизу на поруки и направились в сторону лифтов. Пётр довольно выдохнул, залпом выпил виски, который всё это время держал в руках, и решил, что ему тоже пора финишировать. Он выдохся. Неделя была тяжёлой, хоть и местами приятной… чертовски приятной.
Глава 23. Разрисованная вуаль
— Что вы собираетесь сделать? — Ольга чуть не сползла с кресла, услышав последнюю фразу.
Татьяна сидела напротив с видом человека в терминальной фазе тяжелого заболевания. Будто все стадии уже пройдены, осталось только смириться и умирать.
— Я собираюсь с ним переспать, — повторила она, сама до конца не веря, что признается в этом чужому человеку, пусть даже психологу.
— Но зачем? Вы же такой здоровый выход нашли! Просто отошли в сторону, выбрали себя, наконец. Мы же решили на прошлой встрече, что от таких, как этот Петр, нужно держаться подальше. Особенно вам. Вы же всё о себе знаете. Он манипулятор, нарцисс…
— Я тоже, — тихо перебила её женщина.
— Но… разница в том, что вы страдаете от этого, а он… этим наслаждается! Да что случилось с момента нашей прошлой встречи? — Ольга с трудом сдерживалась, чтобы не выдать охватившее её разочарование.
Та казалась адекватной, рассудительной. И тут Ольга осеклась… казалась. Боже, да она обвела её вокруг пальца! Не сказала и половины того, что чувствует. Как она могла забыть, с кем имеет дело? Такие, как Татьяна, мгновенно вживаются в образ и сами верят в то, что говорят. Им даже система Станиславского не нужна.
Ольга тяжело выдохнула и ещё раз медленно произнесла:
— Что случилось, Татьяна?
— Я просто поняла, что ничего не контролирую.
— То есть вы готовы на такой шаг только чтобы сохранить иллюзию контроля?
— Мне кажется, это меня спасёт. В последнее время я плохо сплю. От тревоги меня тошнит, колотит в холодном поту. То впадаю в странную эйфорию, то рыдаю в подушку. Если секс с ним станет моим осознанным решением, будет спокойнее.
— Но это не будет вашим решением, — процедила Ольга, не отводя взгляда.
Ей вдруг захотелось отвесить Татьяне оплеуху, чтобы привести в чувство. Но одновременно она осознала: возможно, впервые за все их встречи ее клиентка скинула маску. Женщина сидела почти неподвижно, поджав плечи, только её руки остервенело крошили салфетку на мелкие хлопья.
— Татьяна, почему вы не уйдёте оттуда? Там враждебное окружение, и сил противостоять ему не осталось. Да и не нужно. Зачем вам что-то доказывать этим людям? Или это вопрос денег?
— Нет… — помедлив, ответила Таня. — Я почти ничего не трачу и могла бы взять паузу по меньшей мере на год. Только я не хочу.
— Почему? Вы могли бы разобраться в себе за это время.
— Я боюсь оставаться с собой наедине.
— Вы могли бы уехать в путешествие, найти хобби, читать книги, посещать выставки… да всё что угодно! Вы могли бы решиться на здоровые отношения или просто роман, но такой, где сохраните себя.
Таня бессознательно замотала головой, будто описанные Ольгой возможности были сродни прыжку в тёмную бездну. Она ведь не умела жить без достижений, без одобрения. Просто уйти означало бы признать поражение — и то, что всё плохое в её жизни было справедливо.