— Я ведь не отошла в сторону, Ольга. Я сделала вид. У меня есть план. Я очень скоро избавлюсь от него.
— От Петра? Вы правда собираетесь спать с ним и одновременно строить козни?
Ольга вдруг поняла, что её попытка сорвать Танины нарциссические надстройки возымела обратный эффект. Женщина с невменяемым упорством старалась придать смысл своим иррациональным поступкам. Это была психологическая защита. Ольгу посетила неприятная, но логичная догадка.
— Татьяна, может, вы надеетесь, что Пётр изменится ради вас? Признает вас особенной?
— Нет, конечно! — Но по тому, как быстро она ответила, как дёрнулись её веки, Ольге стало ясно: она попала в точку. Таня этого даже не осознавала. Петр - воплощение всех ее травм. Недополученная любовь, которую непременно нужно заслужить.
На несколько мгновений в кабинете повисла оглушающая тишина. Ольга потерла морщинку между бровей, глянула на часы и устало произнесла:
— Вы идёте по старому кругу, понимаете?
— Да. Но в этот раз я не проиграю.
— Зачем вы опять кому-то мстите вместо того, чтобы жить?
— Возможно, я закрываю старый гештальт, — Таня хмыкнула со злым сарказмом, выдавая в себе черты человека, действительно способного на подлость и даже жестокость.
Ольга про себя отметила, что раньше не замечала в ней этого.
Женщина ушла, оставив Ольгу в разрозненных чувствах. Приоткрыв разрисованную вуаль, за которой скрывалась истинная натура Тани, она не ощутила удовлетворения - лишь разочарование собой.
Ольга любила людей и понимала: даже самые неприглядные поступки они совершают из страха и слабости. Петра ей не было жаль - очевидно, он последний, кто пострадает. Да и речь не шла о жизни и смерти.
И всё же... В очередной раз ей стало странно, насколько люди склонны к саморазрушению. Сколько тёмного сокрыто в каждом - включая её саму. Как бездарно прожигается жизнь в бессмысленных играх, когда детство давно позади, когда нужно делать взрослый выбор, который рано или поздно определит известный финал и то, каким он будет - исполненным горечи и сожалений или, напротив, тихой благодарности за предоставленный шанс.
Ольга хотела спасать людей. В этом и крылась её уязвимость.
Глава 24.Терминал.
В холле аэропорта было много людей. Некоторые из них уютно устроились в спортивных костюмах и почти домашних тапочках, с дорожными подушками на шее; другие, напротив, в своих лучших нарядах, с маленькими цветными чемоданчиками на колесиках двигались по залу, распространяя запах дорогого парфюма. Почему-то эта разношерстная толпа вселяла в нее спокойствие, оставляя позади все то нервное напряжение и тревогу, которые она испытывала накануне.
Женщина приехала за три часа, не изменив принципам строгой самодисциплины, которые ей вбивали в детстве. Быстро пройдя все процедуры, она уселась за маленький столик кафе в двух шагах от нужного гейта и внутренне смирилась с предстоящим долгим ожиданием. Полностью расслабиться не удавалось. Ведь рано или поздно это тихое созерцательное уединение прервется появлением одного человека. Этот момент хотелось оттянуть, позволив нервной системе еще хоть недолго слать ненавязчивые, ленивые от вынужденного безделья сигналы в мозг, а не трещать, как высоковольтная сеть под дождем.
Раньше возможность замедлить ритм своей жизни на время дороги — единственное, что радовало в командировках. Таня тоскливо переставила заиндевелый бокал вина на салфетку, закрыв ею небольшую лужу из стекающих по тонкой ножке капель. Всё отчего-то раздражало. Вот и сейчас влага на прежде сухой ладони отозвалась брезгливой злобой внутри, как криво висящая картина на стене.
За соседним столом сидела парочка. Приглядевшись, Таня заметила кольца на безымянных пальцах. На лице женщины не было следов макияжа, хотя кожа и без того светилась от красивого персикового оттенка. Кашемировый кардиган, небрежно накинутый на тонкую светлую майку с бретелями, дополнял образ. Мужчина напротив разливал чай по чашкам. Оба молчали. В этом молчании не было недосказанности — только простота и ясность, которая бывает между теми, кто давно вместе, теми, чьи настроение и внутренние ритмы подстраиваются друг под друга.
Здоровые отношения? — вдруг вспомнила Татьяна. Почему мне это всегда казалось таким угнетающе скучным?