Хотя те несколько лет, что она прожила с мужчиной, не принесли ей ни счастья, ни хотя бы спокойствия. Это было скорее частью её жизненного плана: чтобы делать вид, что она успешна во всём, чтобы подружки не задавали вопросов и уж тем более не отзывались с сочувствием о её личной жизни. Это сожительство позволяло размещать счастливые фото в соцсетях, вместе ходить на семейные праздники и дружеские посиделки, а дома — заниматься своими делами, напрочь забыв о существовании друг друга.
В этих отношениях почти не было конфликтов, потому что не было чувств. Секс, со временем став абсолютно пресным, постепенно сошёл на нет. Таня с облегчением узнала о его намерении уйти, так как сама долгое время этого хотела. Около полугода они поддерживали вежливую переписку, которая прервалась, когда он нашел новую женщину. Все.
Впервые она пожалела о расставании через полтора года, когда тяжело заболела и некому было купить лекарства. Но позже появление различных служб доставки решило и эту проблему.
В глубоких раздумьях женщина не сразу заметила, как над её столиком нависла чья-то тень.
А он, судя по всему, готовился, — язвительно прошипел внутренний голос.
Таня отметила свежую стрижку, идеальную геометрию недельной щетины, старательно отглаженные льняные рубашку и брюки. И как он сумел не помять их по пути? Если только добирался по воздуху…
— Привет! Долго ждешь меня?
— Я жду не тебя, а посадки, — Таня выругалась про себя. Ну что за детский сад! Она сама давала повод думать, что он её волнует. Нейтральный ответ ударил бы по его самолюбию гораздо сильнее. Хотя после корпоратива игра в Снежную королеву выглядит совсем нелепо. Хорошо, что за прошедшие пару недель он ни разу не упомянул об этом.
Петр невозмутимо сел рядом, указал официанту на бокал и жестом попросил повторить.
— Боишься летать? — прозвучало так, будто минуту назад она не пыталась его уколоть.
— Нет, — Таня замешкалась, словно оправдываясь, — просто хочу сразу заснуть, как доберусь до кресла.
Она лукавила, так как шанс поспать ей представится только, если Петра посадят в противоположном конце салона.
Тогда на пожарной лестнице он будто заразил её злой хворью. Низ живота ныл при любом его появлении на горизонте. От звуков приближающегося голоса начинался мандраж. И самое страшное, что невзирая на все, она хотела его видеть. Это превратилось в нездоровую потребность, как у наркомана.
— У нас соседние места, — спокойно произнес он, убивая последнюю надежду, и добавил: — Ты можешь спать у меня на плече или на коленях.
Взгляд женщины сразу потух, что не осталось незамеченным.
— Мне тоже тяжело, когда ты рядом. И в то же время сладко. Мы могли бы помочь друг другу.
От такого прямого намёка у Тани всё сжалось. Собственные границы трещали по швам. Тогда в кабинете у Ольги она в очередной раз сделала выбор, чтобы потом сотню раз его изменить. Неопределённость мучила, как заноза, как клещ, впившийся под кожу. Доходило до смешного — желания подбросить монетку и отдаться воле случая.
— Я подумаю, — холодно процедила она, глядя куда-то в сторону.
Когда на столе возникли два бокала, мужчина взял один и произнес без какого-либо пафоса или скрытого подтекста:
— За тебя, Танюш.
Ещё это звучало так, будто он давно всё решил. Они оба решили.
Глава 25. Высокие технологии
Восьмичасовой полёт заставил Таню пересмотреть свои взгляды на здоровые отношения. Наверное, одно из их главных преимуществ в том, что партнёры не мешают друг другу. Присутствие Петра , напротив, высасывало все силы, заставляло мозг работать в аварийном режиме, ввергая в состояние дурной лихорадки. Разбег от желания отхлестать его по щекам, обхватить руками его крепкую шею и стереть, наконец, самодовольную ухмылку с лица — до того, чтобы обнять, ощутить его тепло и силу — составлял долю секунды. И эти чувства сменяли друг друга, как маятник, качающийся из стороны в сторону.
Таня пыталась заснуть: прикрывала веки, ёрзала на кресле, считала до ста и обратно, перепробовала все известные техники релаксации. Пётр иногда искоса поглядывал на неё и снисходительно улыбался. Казалось, Танины терзания его забавляют.