Для неё время тянулось мучительно медленно. Когда она включила экран с мониторингом полёта и с отчаянием обнаружила, что судно не прошло ещё и половину пути, мужчина, будто прочитав её мысли, накрыл маленькую холодную кисть с длинными пальчиками своей огромной тёплой ладонью. Застыв на секунду, она попыталась высвободиться, но почувствовала крепкий захват на запястье.
— Тшшш… — Шершавые пальцы легонько прошлись по нежной полупрозрачной коже с трогательными синими венками.
Продолжая поглаживать линии от ребра ладони, вдоль и между пальцев, медленно перемещаясь к мягкой ямке в центре, а затем обратно, Пётр поднёс ослабшую кисть к лицу и припал губами к бугорку, маленьким камушком, выступавшему на запястье. Татьяна хоть и пыталась возразить, но, захваченная новыми ощущениями, действующими как гипноз, окончательно впала в забытьё.
Волны удовольствия будто размывали тяжёлый острый булыжник напряжения внутри. Пётр бережно опустил её руку на подлокотник, раскрыл пальчики и, не прекращая ласку, заглянул в Танины осоловевшие глаза. Это её немного отрезвило.
Это какой-то фокус? — прорезалось в заторможённом сознании.
Таня много раз видела, как подобное проделывают с котятами, щенятами и даже змеями. В детстве дворовые мальчишки поймали маленького ужика и изрядно поиздевались. Когда тот, наконец, попал к ней в руки, сложенные коконом, то от долгожданной темноты и тепла уснул, свернувшись калачиком. Дойдя до заброшенной стройки, закрытой забором и поросшей за много лет буйной зеленью, Таня положила ужа на землю — и тот сразу скрылся в траве.
— О чём думаешь, Тань? — Спокойный голос прервал бессвязный поток её мыслей.
— Где ты освоил такие «высокие технологии»? Ещё минута — и я, кажется, отключусь. — Губы двигались лениво, язык тоже почти не слушался.
— Дело не в «технологиях». Просто я так действую на тебя, — засмеялся Пётр, но остановился, увидев, как милое личико напротив резко нахмурилось. — Шучу, не сердись. У меня богатый опыт.
Этот ответ уколол её ещё больше, мигом рассеяв действие его магических прикосновений.
— Спасибо, достаточно, — Таня спокойно вынула руку.
Пётр, помедлив, продолжил:
— Моя бывшая жена страдала аэрофобией. За время совместных полётов я изучил все чувствительные точки. Не был уверен, что на тебе тоже сработает, но, как видишь…
— Давно в разводе? — зачем-то спросила Таня.
— Почти три года.
— Дай угадаю: она устала сражаться за твоё сердце с толпой поклонниц и ушла бродить по пустыне? — Таня никогда не была такой бестактной, но почему-то рядом с Петром чувство меры и самоконтроль покидали разум, хлопнув дверью.
— Нет, я был ей верен. И не в пустыню, а к своему начальнику, — заявил мужчина без малейшего оттенка драмы.
А была ли драма? — подумала Таня. С таких, как он, всё как с гуся вода… или нет?
— Извини, не знаю, зачем спросила, — видимо, стресс от полёта. — Таня сделала над собой усилие.
— Не извиню, — улыбнулся Пётр. — Теперь твоя очередь.
— Что?
— Рассказывать, почему молодая красивая женщина пытается заткнуть всех мужиков за пояс вместо того, чтобы просто украшать офис?
— Потому что я умнее этих мужиков, — выдала Таня, потом резко осеклась. Зачем она с ним откровенничает? Он снова пытается вывести её из себя этой напускной предвзятостью. Ну нет…
— Почему ты считаешь, что я должна кому-то уступать? Ну если только тебе? Ты же получил новую процедуру и должен быть счастлив… Или нет? — Брови иронично приподнялись, а всё Танино нутро залило тёплой смесью желчи и злобного торжества.
Петра, вопреки ожиданиям, никак не тронул её выпад. Он неторопливо наклонился к её уху, положил руку ей на коленку (маскируя это отсутствием другой опоры) и негромко произнёс:
— Я ценю, что ты идёшь на уступки… и не только в работе.
Таня сжала зубы и ничего не ответила. Остаток пути она смотрела в окно, фантазируя о том, как очень скоро заставит Петра пожалеть, что тот посмел с ней связаться.
Глава 26. Дикая орхидея.
Петр молча наблюдал за презентацией на большом проекционном экране. За столом сидели несколько мужчин — представителей компании-партнера. Все сдержанно улыбались, наблюдая за уверенным выступлением красивой женщины в центре зала. Было очевидно, что Татьяна делала это много раз — настолько отточенными были ее жесты, интонации, взгляды. В этот момент ее привлекательность вышла на какой-то новый уровень. Но в то же время она держалась совершенно иначе, будто кто-то незнакомый овладел ее телом. Даже голос изменился. Удивительно, насколько разной она могла быть. И тогда с Борисом… Мужчина прокашлялся, чтобы подавить ту самую подлую смешинку, которая выскочила, как крошка, попавшая не в то горло.