Кажется, Лана всегда была уверена, что ей нет места в этом мире людей, которые доселе причиняли ей только боль, а тех, кто не причинял, она находила любопытными созданиями, но с трудом понимала.
Иво резко встал с места.
— У тебя что-то случилось? Вид у тебя убитый.
Лана невольно улыбнулась так верно подобранному слову.
— Я просто устала. Расскажи лучше о чём-нибудь?
— Я тоже чертовски устал. На учёбе меня взяли на мушку.
— Друзья помогут тебе, я уверена.
— Если бы. Они друзья только тогда, когда мой дом свободен для гулянок. А на учёбе это полный провал, знаешь, когда молчишь, а тебя уже неправильно поняли? Меня считают трудным студентом. Но дело в том, что я ничего не делал для этого.
— Если я могу чем-то помочь…Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
— Я сам одна сплошная проблема.
Иво сказал это с безысходностью заключённого в камере смертника. Молодые люди обладают удивительной способностью видеть бытовые проблемы взглядом обречённости. Казалось бы, жизнь только открывает перед ними двери, а они уже страдают от пережитого.
— Просто отнесись серьёзно к экзаменам, и всё будет хорошо. Не забивай голову лишней ерундой.
— Легко сказать. Но в голове у меня вовсе не ерунда, да и не учёба, по правде говоря.
— Что же тогда?
Иво повернулся к Лане и взял её руку в свою. Нежно поглаживая пальцами её кожу, он вплотную приблизился к её лицу, глаза его горели влажными огнями. Свободной рукой он обнял Лану и подтолкнул ближе к себе, с лаской кота пытаясь прильнуть к её груди.
— От дождя очень влажно. Позволь мне…
— Иво, становится прохладно, давай пройдёмся.
На этот раз Лана высвободилась из его объятий и, сгорая, будто в пламени, направилась в сторону благоустроенной части парка.
«Почему ты спасовала? Не этого ли ты хотела? Но хотела чего?»
Девушке стало плохо, и она снова помассировала виски и лобные доли. Это помогало немного расслабиться.
Иво шёл впереди и не проронил ни слова, пока они не вышли к небольшой сцене для уличных выступлений. Сцена ярко освещалась прожекторами, но по-прежнему вокруг не было ни души. Кому придёт в голову гулять после дождя, как ни двум людям, нашедшим друг друга.
— В детстве я бывал здесь. Дедушка приводил меня на джазовый фестиваль. Сколько людей танцевали тут, он присоединялся к ним, а я ел карамельные яблоки. Такое яркое воспоминание, кажется, вкус карамели проступил на губах.
Лана инстинктивно дотронулась до своих губ. Она постаралась вспомнить хоть одно воспоминание из своего детства, но видела только Иво. Она и не заметила, как парень обошёл её и положил руку на плечо.
— Тебе определённо нужно домой, выпить чего-то горячего и поспать. Ты сегодня сама не своя. — Иво помахал ладонью перед лицом Ланы. — Эй! Спустись на землю!
— Знаешь, я, кажется, совсем запуталась. В жизни всегда все сходится к «если».
— Ну, хватит! Тебе надо развеяться. Я бы позвал тебя на следующей неделе к себе — мы с друзьями хотим основательно напиться, но подозреваю, что это плохая идея.
Лана ничего не сказала, а Иво медленно побрёл вдоль зелёной изгороди. Видимо мысли о предстоящей гулянке заставили его воспрянуть духом.
Лана совсем поникла. Кого она обманывает? Комок подступил к горлу, защипало в глазах. Нет сомнений, что для Иво это просто мимолётное приключение, как цикл времени года. Ничего не видя перед собой, девушка не заметила, как перед ней вырос зияющий проход — кирпичная арка. Парк действительно огромен, в этой его части ей не приходилось бывать. Иво тоже залюбовался ковром плюща, спускающимся над проходом.
Лана, наконец, решилась. Сейчас тот самый момент, чтобы уйти. Навсегда. Поступить правильно и забыть обо всём как о сне, оставившем приятное послевкусие. Уже внутри арки она остановилась в желании разорвать их отношения, но, увидев лицо Иво, не смогла связать и трёх слов. У неё перехватило дыхание, а Иво, казалось в забытьи, схватил её чуть выше локтя и притянул к себе. Сколько в нём оказалось силы, Лана даже не подозревала. Она ощутила на своём лице судорожное дыхание парня, а он, видимо сообразив, что Лана готова закричать от неожиданности, зажал ей рот рукой и прижал к сырой кирпичной стене, заросшей мхом.