Речь Ланы прервал злобный хохот, настолько громкий, что казалось, заполнил собой всё пространство кухни. Может её слова и прозвучали до смешного по-детски, но ведь Лика как никто другой знала о психических проблемах Ланы.
— Ну, ты же понимаешь, что это АБСОЛЮТНО невозможно! Кто будет сидеть с мамой?! — вдоволь насмеявшись, Лика стала противно стучать длинными когтями без маникюра по стеклянной поверхности стола. — Мы же договаривались, что ты будешь ухаживать за ней, а у меня семья, я не могу взять ещё и опеку над беспомощной тобой и матерью.
— Я не беспомощная.
— Ну как ты себе это представляешь? Поедем шведской семьёй?
— А может это и есть её план? Так мужей и уводят, ты смотри… — поспешила вставить своё первое слово Марина. — Мне Лика рассказывала, что у тебя никого нет. Ну, ты не злись, это же шутка!
Голос Марины оказался ужасно скрипучим, как у старой сплетницы на лавке. Лана побагровела, снова ощутив себя четырнадцатилетним подростком, обсмеянным в туалете школы.
Такого вероломства от сестры она уж точно не ожидала. Простив все прежние обиды, после того как Лика поддержала её, когда Лане было особенно плохо, теперь девушка чувствовала себя будто снова облитой помоями. Будто они никогда не мирились. А может Лика просто делала вид, что изменилась и помогает ей, а на самом деле так и продолжала обсуждать её со своими недалёкими подругами.
Тогда было не ясно, зачем она предложила зарегистрироваться на сайте знакомств? Лике ведь было на руку, что Лана одинока и ухаживает за их матерью. Скорее всего, для издевки, ведь кто в здравом уме обратил бы внимание на Лану, по мнению сестры.
— И что же, ты всё обо мне рассказала или что-то забыла?
Глаза Марины и Лики просто искрились злорадством и колкостью. Они были похожи на двух стервятников в предвкушении падали.
— Лана, ну пойми, тебе никто не желает зла. Нужно принимать чужое мнение. Хоть это обидная правда, но лучше услышать правду во благо, чем сладкую ложь. У тебя же нет своих подруг, хотя бы мои помогут.
В другой раз Лана бы заплакала сразу и убежала, но не теперь, после столь триумфального увольнения с работы и бесед с Альбертом Фёдоровичем она открыла в себе силу злости.
Внезапно Лане захотелось разбить кружку, из которой она не так давно пила чай, о голову Марины, но вместо этого она разразилась совсем не свойственной ей тирадой:
— Чем самоутверждаться за мой счёт, пошли бы лучше в спортзал! Глядишь, и перестанете бояться, что мужья от вас уйдут, похожи на свиней!
Не успев договорить, Лана осознала, что уже жалеет. Переходить на такие мерзости было совсем не по её характеру, и девушка ощутила себя так, будто из её рта вывалилась огромная склизкая жаба. Поняв, что извиняться уже поздно, Лана резко встала с места, так неожиданно, что её оппонентки вздрогнули.
Но то, чем ответила ей Лика, отбило не только желание просить прощения, но и вообще когда-либо мириться с сестрой.
— Мне кажется, тот мужик тебе мало наподдал! Разбитого носа в твоём случае оказалось не достаточно!
Марина ахнула и зарыла рот рукой, но не чтобы скрыть смешок или улыбку, а почувствовав, что это перебор.
Лана оцепенела, будто её конечности стали каменными. Слезы всё-таки предательски выступили и покатились градом по горячим щекам. Все события десятилетней давности пронеслись перед ней, как будто случились вчера. А ведь они с доктором такими усилиями пытались спрятать их в самый дальний угол её памяти.
Лана только и смогла выдавить из себя:
— Сука!
И взяв своё пальто и ботинки, не одеваясь, выбежала в подъезд.
Лика крикнула ей вслед что-то вроде: «Забудь, что у тебя есть сестра!»
Но Лана уже забыла. Рыдания непроизвольно срывались с её губ.
«Если не от родных, то от кого искать поддержки? Оказывается, родные люди могут ранить похлеще, чем любой едва знакомый человек».
Лана думала, что Лика всегда поймёт её, но оказывается, всё её участие было лишь для того, чтобы потешиться, показать всем, какие у неё ненормальные мать и сестра. Получить жалость и сочувствие от посторонних людей. Поиграть в жертвенность.