Откуда вообще Иво взял эту песню? Эмоции хлестали через край, Лана не знала, как реагировать, радоваться или злиться. Она снова посмотрела на парня, тот светился от счастья.
— Я тебя люблю! — Иво широко расставил руки и запрокинул голову, как бы демонстрируя, что он весь в распоряжении Ланы.
Девушку всю затрясло, и она закрыла рот рукой, давясь улыбкой. Лана покачала головой и, закрыв раму окна, ушла внутрь комнаты, на что Иво обиженно возразил:
— Если ты со мной сейчас не поговоришь, я буду орать тут всю ночь!
Девушка и сама понимала это. Иво замёрзнет, и в конце концов его заберут в полицию, если она не остановит это безумие. Лана глубоко вздохнула. Невидимый барьер и здравый смысл говорили, что не нужно никуда идти ночью, ведь безрассудство уже один раз сыграло злую шутку над Ланой.
«С другой стороны, это же Иво. Ты просто выйдешь, отправишь его домой проспаться, и всё на этом. Когда ещё тебе устроят серенады под окнами, пусть даже и пьяные».
Лана улыбнулась. Она машинально схватила сумочку и телефон, не отдавая отчёта, что берёт их с собой, и выскользнула из комнаты. Девушка ещё в детстве выучила все скрипучие места пола, поэтому без единого звука оказалась в коридоре в надежде, что концерт не разбудил Цербера. Но как только Лана включила свет, попутно натягивая на себя пальто, тощая фигура Нины Степановны возникла в проходе. Лана даже испугалась, сначала ей показалось, что мать парит в воздухе, а её длинные волосы развеваются от гнева, подобно духу из древних славянских поверий.
— Куда это ты намылилась?! Что это за сопляк? Я ушам своим не верю, что это он себе позволяет?!
— Мама, успокойся. Я выйду на минуту и вернусь. Это недоразумение. Один из учеников заминается глупостями. — Лана, теперь уже полностью одетая в верхнюю одежду, развела руками. Она старалась говорить как можно спокойнее и сохранять непринуждённость, чтобы побыстрее уйти. Но это не помогло. Лицо матери исказило такое гневное выражение, что девушка даже не узнала её.
— Ты! Тварь беспутная! Это всё твоё художество! Вся эта ваша кодла, алкаши и шлюхи!
— Мама, успокойся, прошу тебя.
Но она и не думала, заметив, что Лана движется к входной двери, Нина Степановна с неимоверной быстротой, сверкнув белой сорочкой, преградила ей путь.
— Ты никуда отсюда не выйдешь больше! Я запрещаю тебе! Запрещаю! Позорище, это ж совсем сопляк! — мать кричала так громко, насколько могла, а из её рта обильно прыскала слюна, будто яд.
— Дай. Мне. Пройти. — Лану обуяло бешенство. — Я взрослый человек, как и Лика, и буду делать что хочу!
— Да, взрослая! Ты хочешь сношаться со всеми подряд, как кошка! Это одно твоё желание! Ты сестре в подмётки не годишься! Это всё твой папаша, он научил тебя!
Поток мерзостей, произносимых Ниной Степановной, никак не прекращался, видимо чувствуя своё полное бессилие, чувствуя, что её авторитет для дочери неожиданно иссяк, она парировала чем могла, самым отвратительным тузом, что она имела. Только так она и умела.
— Закрой рот, наконец! — не зная, как остановить поток гнусностей, Лана залепила матери пощёчину и, крутанув за локоть, отбросила в противоположную сторону.
Мать упала и по-детски захныкала. Лана, уже открыв входную дверь, заметалась в проходе, понимая, что поступила не лучше, чем она. Но только так можно было прервать истерический поток. Мать в глубокой обиде, запутавшаяся в собственных волосах, жалкая, как призрак, плакала, держась за щёку.
— Прости, пожалуйста! Я не могу остаться.
Лана тихонько закрыла за собой дверь. Она вдруг подумала, поворачивая ключ в замочной скважине: «Какого чёрта я до сих пор поддерживаю отношения со своими родственниками?» Немудрено, что отец сбежал. Только лишь избавившись от одной опухоли, он всё равно обрёл другую — одинаково смертельную.
За пощёчину Лана на удивление не беспокоилась, она носила отрезвляющий характер, а не насильственный. Зная, какая Нина Степановна актриса, не стоит труда догадаться, что в следующий месяц будет сенсацией. Взвесив последние события, Лана осознала, что не испытывает никаких чувств к матери и сестре. Они сами выжгли всю теплоту и любовь, что были когда-то в далёком детстве, последние их тлеющие огоньки погасли сегодня.