Проспав до обеда, молодые люди решили отправиться в торговый центр за продуктами. Иво пообещал приготовить свою фирменную пасту. Вспомнив об этом, Лана почувствовала, как голод сжал её живот, а слюноотделение усилилось. А ещё девушке было неловко от того, что на ней надеты спортивные штаны с белыми лампасами и классические челси на высоком каблуке. Но всё же пижама, в которой она приехала к Иво, смотрелась бы ещё безвкусней и нелепей.
Иво в своей манере пританцовывал и пел, как всегда красивый, будто эльф. Пока они ехали, Лана подолгу засматривалась на него. В синеве и ветре, с развевающимися волосами и в солнцезащитных очках, он был неотразим. А когда заиграла песня Роя Орбисона[1], Иво особенно оживился и запел: «Милая Лана! ЛА-НА», девушка и вовсе растаяла.
Лане так хотелось, чтобы этот миг продлился как можно дольше, а может, чтобы и вовсе не заканчивался. Она просто радовалась поездке и тому, что с ней происходит. Впервые в жизни девушка поймала себя на мысли о том, что испытывает настоящее счастье.
***
Пакеты с продуктами со звоном упали на пол. Иво, а следом за ним и Лана ввалились в прихожую дома, заливаясь смехом. Причиной такого резко разразившегося веселья стали солнцезащитные очки Иво, которые он благополучно раздавил, выходя из машины. Когда Лану что-то сильно смешило, у неё начинали непроизвольно течь слёзы, остановить которые она была не в силах. Занятая тем, чтобы поскорее скрыть их, девушка столкнулась со шкафом для одежды и чуть не упала. Иво успел подхватить её и удержал в устойчивом положении, обняв за талию. Смотря друг на друга в упор, они замерли, не зная, как поступить. Девушке неожиданно захотелось поцеловать Иво, а Иво в свою очередь не хотелось отступать. Но хоть глаза обоих и говорили «да», они неловко и одновременно кинулись поднимать пакеты и пошли на кухню.
«Ладно ему двадцать, но ты-то…»
Лане хотелось стукнуть себя по лбу, и чтобы отвлечься от своей нерешительности, она вызвалась помочь в готовке. Но и в этом деле всё валилось из её рук от волнения. Дома она всегда неплохо готовила, в основном супы для матери, они всегда удавались. При всей своей скверности мать молча ела их, а значит, девушка правильно думала, что её стряпня неплоха. Рассчитывать на похвалы было глупо, но Лане было достаточно и молчаливого согласия.
Сегодня же Лане оказалась не по силам даже такая задача, как нарезание томатов и оливок без косточки. Сначала девушка рассыпала их, и они с Иво несколько минут ползали по полу, собирая чёрные и красные бусины, а на второй попытке она чуть не отрезала себе палец, и Иво опять пришлось не готовить, а промывать порез и заботливо перебинтовывать руку Ланы. Парень не показал недовольства, а наоборот, смеялся и шутливо говорил, что не встречал такой растяпы. Лане было ужасно стыдно и неловко.
— Да уж, надо было сказать Наталье, чтобы не только прибралась, но и ужин приготовила. А то наши попытки сделать это, похоже, закончатся смертоубийством.
Лана смутилась. Под первым слоем бинта, который Иво наматывал на её палец, проступило растекающееся пятно алой крови. Девушка поморщилась. До чего оказались острые ножи на кухне, не удивительно, ведь на основаниях их лезвий было написано: «Харакири».
— Если бы экономка осталась готовить, то нам бы пришлось где-то ездить до позднего вечера, — как бы невзначай проронила девушка, не поднимая глаз.
— Ты и на это затаила обиду?!
— Как только ты вспомнил, что сегодня она должна прийти, то сразу придумал предлог, чтобы уехать. А если бы неожиданно приехал твой отец? Мне бы пришлось прятаться на чердаке или в шкафу?
— Не говори ерунды. Дело не конкретно в тебе. Мне просто нельзя, чтобы в доме кто-то жил. А Наталья занудная бабка, которая всё докладывает отцу.
— Я лишняя здесь. Да и вообще в твоей жизни. Тебе бы сейчас к экзаменам готовиться.
Иво с силой затянул бинт, но тут же ослабил. Лана вскрикнула и совсем поникла.
— Я сам решу, что для меня лучше. То, что происходит, это мой осознанный выбор. Поверь, я очень рад, что ты сейчас со мной. Мне очень нелегко.