***
Воспоминания о летнем солнечном дне переезда всё чаще всплывали в памяти. Инспектор Яков Борисович мысленно отметил этот день в календаре днём начала семейного раздора. Прошло почти полгода, как они с женой поселились в тихом пригороде, и их отношения только ухудшились. Да ещё и на работу приходилось вставать ранним утром и ехать непозволительно долго.
К счастью, был вечер холодной ноябрьской пятницы, воздух клубился паром, стоило только задышать ртом, вокруг было пасмурно и серо, как и в душе инспектора. Яков отхлебнул кофе из пластикового стаканчика и завёл двигатель своей личной машины, выкрутив печку на полную мощность, может её теплу удастся заполнить его холодное нутро.
Поймав свой взгляд в зеркале заднего вида, Яков отметил два чернеющих синяка под серыми глазами и пульсирующую синюю вену на виске. Вид как минимум удручающий. Самое оно принимать гостей, которых позвала его неугомонная жена, и веселиться весь оставшийся вечер. Инспектор хотел бы принять горячую ванну с бутылкой тёмного пива и упасть спать, но у Виктории были другие планы. По пути домой Яков закупился вином, непременно самым дорогим, и самой обычной водкой. Что ж, раз не получится отдаться одиночеству, придётся решительно напиться до беспамятства.
Дорога домой была монотонной, наполненной пробками и безрадостностью. Даже весёлая ретро музыка не спасла настроение Якова.
Виктория же была во всей готовности, встречая мужа распростёртыми объятиями: красная атласная блузка, красные губы, крупные кудри и брюки клёш.
«Когда она стала такое носить?»
— Как я тебе? Я приготовила тебе белую рубашку, переоденься, пожалуйста.
— Мы ждём каких-то дипломатов?
— Нет, но придёт Марк, он сегодня свободен. Не хочется, чтобы он думал, что мы не хотим его видеть.
Яков промолчал и направился в душ. Визит Марка его нисколько не обрадовал. Марк работал с его женой в фирме её отца и, как оказалось, жил в ближайшем к ним доме, что наводило на мысли, что отец Виктории не просто так выбрал такое соседство.
«И что это он будет пить красное вино? Мда, менеджеры».
Яков как раз оделся, когда в дверь настойчиво зазвонили. Виктория выглянула из ванной, застёгивая серьгу:
— Ты оглох?! Звонят! Я сейчас подойду!
Открыв входную дверь, Яков натянуто улыбнулся уголками губ, всем видом показывая, что не очень рад гостям. Марк же, наоборот, расплылся в улыбке и после рукопожатия обнял инспектора.
— О, это же человек с самой интересной работой в мире! Рад видеть!
Марк похлопал Якова по плечу, он был высоким и крупным, даже рыхлым, с короткой стрижкой, носом картошкой и квадратными полуободковыми очками. По таким сразу видно, что они постоянно носят офисные рубашки и целыми днями сидят за компьютером. Марк был финансовым директором, вторым человеком в компании. У него не было жены и детей. Он водил тесную дружбу с отцом Виктории, и Яков ума не мог приложить, какого чёрта он забыл в его доме. Но жестом пригласил его войти.
— Всё-таки красивый дом! Большой холл. У вас уютно, не то что мой холостяцкий пустой притон. — Марк оглядел прихожую и присвистнул.
— Не скучно жить одному в такой громадине?
Коттедж Марка возвышался над домом Виктории и Якова как кирпичный исполин.
— Я почти всегда на работе, — он пожал плечами.
— А вот и ты! Наконец-то выбрал время для нас! — Виктория вбежала в холл, распространяя за собой запах вишнёвых духов. Она смеялась, искренне радуясь визиту коллегии и друга, и обняла его. — Когда ты был у нас крайний раз? На новоселье?
Взяв гостя под руку, она повела его на тёплую остеклённую веранду, где был накрыт стол. Позже к застолью присоединилась пожилая чета бизнесменов, живущих напротив. Всё, что они могли предложить, это разговоры о бесчисленных покупках. Не имея детей или того, ради чего можно было бы жить, они скупали всё, что в их понимании означало «на богатом». Заполняли дыру, снедающую до самого нутра.
Яков слушал эти праздные разговоры и удивлялся, что жене действительно интересно в них участвовать. Разговоры о драгоценностях, сумках и покупке нового снегохода действительно стоили вечера с ним?
Яков бесконечно курил, откинувшись в кресле, он пил водку и вскоре, почувствовав, как щеки зарделись красным, а в животе разлилось тепло, полностью расстегнул рубашку, демонстрируя белую майку. Виктория лишь окинула его взглядом, полным укора, но Яков не считал нужным сидеть по струнке с прямой спиной перед этими поверхностными людьми. Он рукой зачесал копну отросших тёмно-каштановых волос назад и задумчиво смотрел на открывающийся с веранды тусклый вид пожухлой земли, готовой принять в себя первый снег.