Она наигранно улыбнулась и снова выпила, играя в триумф. Яков вздохнул.
— Час от часу не легче.
— Что это значит? Ну, представь, я начальник отдела подбора персонала, а ты начальник службы безопасности. Идеально! Больше никакой нервной работы за копейки и тем более ночных визитов.
— Вик, нет.
— Ради нас. Прошу. Согласись.
— Не могу. Тем более как ты себе это представляешь? У меня нет технического образования.
Девушка раздражённо стукнула ладонями по столу, от удара приборы, стоящие на поверхности, покрытой скатертью, испуганно звякнули.
— Ты ненавидишь меня за что-то? Почему на любое моё предложение всегда звучит «нет»?!
— Не устраивай, пожалуйста, дешёвых манипуляций. Ведь это не ты предлагаешь, а очередной раз передаёшь подачку от твоего отца несостоятельному мужу.
Виктория потупилась от прямолинейности, но это было уже неново.
— Я позвала тебя отпраздновать новый этап нашей жизни, а ты как всегда…
— Всё порчу? Порчу твою картину идеальной семейной жизни, где никто кроме твоего отца не имеет слова. — Мужчина закинул в рот баклажан в кляре, смотря на жену в упор. — Мне кажется, портить всё вполне не плохо. Хоть какое-то разнообразие.
Разрядить обстановку не получилось. Яков вспомнил первую встречу с Викторией в плавательном бассейне. Теперь она казалась совсем другой. Офисные джунгли испортили её, а может и работа Якова внесла свою лепту в их разлад. Скорее всего, оба варианта.
— Я беременна, — отрезала Виктория.
Яков открыл было рот, но не нашёл слов и несколько секунд сидел с тупым видом, и наконец, переварив её слова, он констатировал:
— Мы не спали больше года.
— Я не говорила, что от тебя, — девушка успела выпить ещё шампанского, прежде чем Яков отодвинул от неё бутылку. — Можешь не беспокоиться, я его не оставлю.
Яков был в шоке, даже не знал, что на это ответить. Долгая гнетущая пауза возникла между ними, в этой паузе как никогда ощущалось, как они оба устали от своей семейной жизни. Яков чувствовал вскипающую ярость, но, не подавая вида, смотрел на Викторию, не отрываясь, непроизвольно сжав челюсть. То ли из-за специфики своей работы, то ли от детства, проведённого с матерью, которая не интересовалась его чувствами, Яков даже в такой момент держался и не показывал своих эмоций. Машинально.
Жена тоже смотрела на него не моргая. Её глаза, оттенённые накладными густыми ресницами, хмельно поблёскивали, а губы, накрашенные красной помадой, всё больше расплывались в широкой, даже безумной улыбке. Наконец она расхохоталась на всё заведение. Все посетители удивлённо повернули головы в сторону их столика.
Якову было плевать на остальных, он ждал, пока девушка успокоится и насмеётся, безэмоционально смотря на её широко раскрытый рот, вульгарные губы. Любой другой уже бы ушёл, но не Яков. В нём уже разыгрался профессиональный интерес, кто же виновник его незапланированного отцовства.
— Ну, у тебя и лицо. — Виктория снова пододвинула к себе шампанское. — Я пошутила! Достаточно разрядила обстановку? Как считаешь?
— Блестяще.
— Да ладно тебе. Я думала, ты любишь, когда всё переводится в шутку. Всегда так делаешь.
— И что? Ты сейчас предлагаешь продолжать сидеть тут как ни в чём не бывало?
— А что нам мешает? — Виктория отрезала огромный кусок стейка, что еле поместился ей в рот, и продолжила жуя. — Ты предлагаешь начать ругаться из-за этого? Я просто хотела посмотреть на твою реакцию. Но ничего нового, увы.
— Это довольно жестоко. Даже для тебя.
— Что значит даже для меня?!
— Ну, я едва стал осваиваться в новом доме, который вы с отцом купили, даже не спросив меня. Ты заставила меня переехать, но это мелочи. Я стараюсь во всем соглашаться с тобой, но теперь ты хочешь отнять у меня и работу, зная, как она важна для меня. Ещё и так шутишь…
— Я, я, я, я! Какой бедный! — девушка перебила мужа, достав из сумочки карманное зеркальце и проверив, не размазался ли макияж, с размаху захлопнула его. Яков отметил, что её неестественно длинные ногти-стилеты противно постукивают обо всё, с чем бы ни соприкасались. — Великий страдалец! Никем не понятый инспектор Яков! А я просто приложение. Ещё одно дело, висящее на твоих плечах, только дома. Нигде тебе нет покоя! Прости.