В состоянии паники, будто ей угрожала опасность убийства, Лана, не моясь, надела свою пижаму, в которой приехала в дом Иво, предварительно отбросив в сторону его новую сменную футболку, которая ждала её на стиральной машине. Раскидав все банные принадлежности на бортиках раковины, Лана схватила резинку и собрала волосы, которые были будто смазаны жиром.
Всё это Лана проделывала, превозмогая рвотные позывы и дрожь во всех конечностях. Резкие движения давались ей с большим трудом, но страх подгонял не хуже дула пистолета, приставленного к виску.
Девушка больше ни секунды не хотела оставаться в этом доме и тем более видеть Иво. Как будто убегая от погони, она вихрем побежала к парадному выходу.
Но миновать Иво не получилось. Видимо услышав бегущие шаги Ланы, парень плавно вышел из кухни. На нём был надет кухонный фартук, вероятно, он был занят приготовлением завтрака, держа в руках сочный томат и нож. При виде лезвия Лана закричала и забилась в истерике.
— Не подходи ко мне!
Иво в растерянности замер, инстинктивно спрятав руки за спиной.
— Лана, что я сделал? — Лицо парня в какой-то мере было даже напуганным, казалось, он действительно не ожидал такой реакции и не понимал, чем она вызвана.
Лана показала синяки на животе. И заливаясь слезами, побежала надевать обувь. Иво последовал за ней.
— Давай поговорим! Я не знаю, откуда это! Я всю ночь спал у себя! Видимо тебе что-то приснилось!
— Ты что-то подмешал в вино! Я всё помню!
— Не руби сгоряча, успокойся. Я тебя не трогал! Ты уснула на полу после того, как мы договорились уехать, ну и попытались переспать. Я просто отнёс тебя наверх.
— Я не могу это слушать! Ты урод! Это, по-твоему, любовь? Больше не попадайся мне на глаза. Я надеюсь, ты утопишь себя сам в своём самолюбии и дерьме!
Лана хлопнула дверью. Она бездумно бежала по дороге, не зная, что делать дальше. Иво не последовал за ней, оставшись стоять в коридоре с обескураженным видом. Лана не дала ему никакого шанса на оправдание.
Погода была холодной, и девушка очень быстро замёрзла. Бежать она тоже быстро устала и, съёжившись, шла по просёлочной дороге на каблуках, умываясь слезами. На секунду к ней закрались сомнения, не привиделось ли ей произошедшее ночью, ведь Иво как будто, правда, ничего не успел понять.
«Просто он хороший актёр».
Лана не представляла, как можно быть таким жестоким. Втереться в доверие, влюбить в себя человека, потом его растоптать, опустить ниже плинтуса. Видимо Иво чуждо сострадание, и его план изначально заключался в удовлетворении своего извращённого интереса. А как он был красив и внимателен… Лана ещё сильней зашлась рыданиями, которые уже переросли во что-то удушающее. Девушке было ужасно жалко себя. В голове всё перемешалось. Она так хотела, чтобы им с Иво удалось построить что-то светлое и хорошее. Заключение было одно: Лана совершенно не разбиралась в людях.
А ведь у Иво день рождения! Вот, значит, какой подарок он себе преподнёс.
Оставшийся путь до близлежащего посёлка Лана прошла с пеленой на глазах, не понимая, куда идёт. Вызвав такси до ближайшей гостиницы, девушка решила, что пока не вернётся в город, а тем более домой. Ещё одну порцию грязи, которой её обольёт мать, Лана была не в состоянии вынести. Девушка не видела своего дальнейшего будущего. Ей не хотелось снова лечиться, без конца изливать душу докторам и мучиться синдромом жертвы. Это конец. Пустота.
Оказавшись в тёмном номере дешёвого отеля, чьи окна были занавешены бордовыми занавесками из прошлого века, ниспадающими до пола, Лана почувствовала себя смертельно уставшей и, упав на кровать, подняв сноп пыли, мгновенно уснула. Пережитое потрясение и вынужденная пробежка сделали своё дело.
Проснулась Лана уже глубоким вечером. С криком вскочив, она не сразу поняла, где находится, из-за темноты ей показалось, что она заперта в сыром погребе или гробу.
Придя в себя, Лана достала из сумочки баночку таблеток, что выписывал ей Альберт Фёдорович, и поставила их на прикроватную тумбочку. И включив телефон, снова увидела бесчисленное количество пропущенных звонков и сообщений от матери и сестры. Каждое движение Лана делала машинально, как робот. Она чувствовала себя раздавленной.