«Так вот чего она задержалась уходить».
— Почему бы и нет. Посмотрим, чем вы живете.
Инспектор заказал второй кофе и, пропустив Лану вперёд, быстрым шагом направился за ней вдоль здания. Мастерская находилась на первом этаже, так же как и кофейня, но была значительно меньше. Первое помещение занимали холсты, краски с кистями и большой стол с разными методичками, учебниками и набросками, а уже второе служило залом для рисования. Видимо, на занятии было пятеро детей, так как Лана ещё не успела убрать мольберты с приставленными к ним стульями. Мольберты были расставлены вокруг постамента, который устилала присборенная скатерть цвета слоновой кости, а на ней красовались белый кувшин, две половинки инжира и две груши.
— Ну вот, потратила на это все сбережения.
Лана развела руками, демонстрируя плод своих трудов. Вероятно, она нуждалась в том, чтобы Яков оценил проделанную работу. Ну или хоть кто-нибудь.
— Читается любовь к своему делу. Сколько вы рисуете?
— С детства. Точно уже и не скажу.
Яков отпил кофе и прошёлся вдоль мольбертов. Рисунки были наколоты на деревянную поверхность канцелярскими иголками. Инспектор осмотрел каждый и одобрительно закивал: пока ученики начали лишь строить верные пропорции вазы карандашом, но уже выглядело весьма талантливо.
— Когда дело дойдёт до красок, всё можно испортить одним мазком, — будто прочитала его мысли Лана.
Она одним движением скинула с себя пальто, уложив его на спинку стула, и размотала шарф. Сегодня на девушке была клетчатая рубашка самых осенних красно-коричневых цветов и тёмно-синие джинсы скинни. Повседневный наряд.
Раздевшись, Лана отвернулась и будничным жестом сняла резинку с волос, которые в ту же секунду рассыпались по плечам и узкой спине. Найдя в сумке расчёску, она пару раз отрывисто провела по прядям, будто никто не должен этого заметить, и повернулась к своему гостю. Яков же не стал снимать верхнюю одежду, планируя не задерживаться. И следующие слова Ланы подтвердили, что ему не стоило приходить.
— Вы ещё не получили результаты вскрытия?..
— Я бы вам сообщил.
— А с Иво уже говорили? Хотя, наверное, вы бы не пошли со мной, если бы уже встретились с ним.
— Лана, не думал, что вы будете заниматься такими дешёвыми приёмами. — Единственное сходство с сестрой найдено.
Девушка неподдельно удивилась и тут же затараторила, пытаясь оправдаться:
— Какая я дура! Простите! — она застенчиво отвернулась, ища свой кофе. — Давайте сделаем вид, что я не задавала вопросов.
— Оставим вопросы для полицейского участка. Здесь атмосфера не располагает.
— Да. К слову, я не ожидала, что у меня наберётся десять учеников так сразу.
— Есть мальчики?
— Трое, — Лана улыбнулась. — Мальчики обычно любят академический рисунок, их увлекает построение. Смогли бы рисовать?
— Думаю, нет. Не могу долго сидеть на месте.
Яков подошёл к мусорному ведру, заполненному смятой бумагой, и, бросив в него стакан, увидел в углу комнаты мольберт, стоящий закреплённым холстом к стене.
— А это, полагаю, что-то из вашего творчества? — кивнул он в сторону находки.
Лана замялась и нехотя ответила:
— Это? Это работа ученика, приходящего на индивидуальные занятия. Не стоит смотреть.
Но Яков уже разворачивал к себе холст, аккуратно взяв его по краям. Лана сокрушённо вздохнула и подошла к нему. С минуту они стояли рядом, рассматривая законченную работу, выполненную масляными красками.
— А ученик, похоже, и сам вполне может преподавать, — констатировал Яков.
— Ладно, вы правы, это моя работа.
— Не понимаю, почему вы хотели её скрыть? Что в ней такого.
Лана повернулась к инспектору, смерив его внимательным долгим взглядом.
— Потому что она для вас.
— Для… меня?
Яков в недоумении встретил её взгляд и снова посмотрел на картину.
На холсте был изображён уставший путник — спящий около дерева мужчина, положивший на придорожный камень голову, одетый в красную тунику и сандалии. Рядом с ним лежали дорожные вещи: посох и фляга с водой. Судя по луне, висящей среди облаков в левом углу холста, была ночь, но тёмное небо картины прямо посередине было разверзнуто ярким золотым светом. А с отверстых небес до самой земли к ногам путника опускалась лестница, по которой спускались и подымались юноши в тогах, судя по крыльям за их спинами, то были ангелы.