— Иван Константинович, успокойтесь. Выпейте воды, и начнём фиксацию. — Яков вздохнул, посмотрел в окно, на недвижимые заснеженные ели, и решил спросить. — Почему не заявили о преследовании?
— Не знаю. Думал, она отстанет, не воспринимал это всерьёз. Она ведь с виду такая безропотная. Страдалица, блин.
— У вас есть хоть какие-то доказательства преследования? Угрозы по переписке?
— Наверное, нет. Обычно мы ругались об этом очно.
— Как понять? Вы же не виделись?
— Я сказал, что прекратил общение с ней. Но не она со мной.
[1] Испанский живописец эпохи барокко. Представитель севильской школы живописи.
Глава XIV. Версия Иво
— Лана?! Какого хрена?!
Девушка закрыла глаза рукой, пытаясь увернуться от яркого света фонарика, направленного ей прямо в лицо, но Иво как будто нарочно продолжал светить на неё.
— Может, объяснишь, что ты тут делаешь?
Увидев, что Лана что-то держит, Иво опустил фонарь и увидел зажатый в её руке мусорный пакет.
Парень, сидевший в гостиной в поздний час, только закончивший подготовку к занятиям, находился в состоянии так называемого перехода, когда закончил бурную деятельность и теперь сидишь в прострации, не зная, куда себя деть, внезапно услышал грохот на заднем дворе дома. Было похоже, что большой мусорный бак упал и покатился с оглушительным железным шумом. Недолго думая, Иво вооружился фонариком, проверил, в кармане ли его складной нож ручной работы, с которым он никогда не расставался, и, выключив свет, покрался на задний двор.
Картина, что он там застал, мягко говоря, обескураживала. Иво растерялся и с полминуты просто светил на незваную гостью лучом фонаря. Лана была одета во всё чёрное, с капюшоном на голове, осунувшимся острым лицом, растрёпанными волосами, патлами вываливающимися из-под капюшона. Вид настоящей городской сумасшедшей, склонившийся над мусором в надежде найти что-то на пропитание.
— Что у тебя?
Иво рывком вырвал у Ланы пакет и высыпал его содержимое на асфальт. Они оба молчали, видимо ещё не понимая, как реагировать, Лана на своё разоблачение, а Иво на такую неординарную ситуацию. Что и следовало ожидать, в пакет были сложены разные бытовые вещи, что Иво небрежно закидывал в мусорное ведро второго этажа в течение недели, а экономка складывала их в большие мешки и выносила на улицу. На асфальте оказались его белая футболка с невыводимым пятном от черники, те самые раздавленные солнечные очки, на которые Иво случайно наступил в день, когда всё ещё было хорошо, и смятые конспекты по учёбе. Парень посмотрел на вещи и медленно поднял взгляд на Лану.
— Я правда не знаю, что сказать. Хорошо, хоть не туалетная бумага.
— Я… тоже.
Было буквально осязаемо, как девушке неловко. Она переминалась с ноги на ногу, а руки нервно сложила, обвив хрупкое правое запястье пальцами.
Иво решил не акцентировать внимание на цели её визита. Ему самому было неловко. Они расстались окончательно буквально вчера, и уж такого развития событий он явно не ожидал. Как часто неудачный любовный интерес возвращается порыться в вашем мусоре?
— Я вчера что-то неясно сказал?
На эти слова Лана неожиданно выпрямилась во весь рост и как-то раздражённо бросила:
— Нет, ты сказал чётко, чтобы я шла нахер.
— И что из этого ты не поняла?
— Тебе не кажется, что это несколько жестоко для всепонимающего и такого чуткого парня?