— Доброе утро, Василий Алексеевич.
— И вам, Яков! Присаживайтесь, нужно быстро обсудить одно дело, и не буду вас задерживать.
Яков окинул взглядом огромный кабинет с длинным столом буквой «Т» из тёмного дерева. Василий Алексеевич сидел по горизонтали, сухого телосложения, пожилой, лысый и в очках. Якову пришла мысль, что работа в полиции буквально иссушает людей. А по правую сторону сидел не кто иной, как адвокат Иво, наоборот, тучный и ярко пышущий достойным заработком, о чём буквально кричали его часы и печатки на пальцах. Тут Якову всё стало предельно ясно, и он нехотя сел напротив адвоката, полностью удостоверившись, что его догадки были верны. Как всегда.
— Судя по вашему лицу, вы уже поняли, почему я вас вызвал? — Василий Алексеевич сложил руки в замок, адвокат повторил за ним, он молчал и просто смотрел на инспектора сверлящим взглядом.
— Что-то случилось с Иваном? — прикинулся инспектор.
— Нет, с Иваном всё хорошо. Собственно для того, чтобы это так и оставалось, я и вызвал вас.
— На данный момент фигуранты перекидывают убийство друг на друга. Я жду отчёт от криминалистов, — сухо констатировал Яков.
— Я осведомлён обо всём, что удалось выяснить. — Василий Алексеевич слегка наклонился в сторону инспектора. — Я уверен, что экспертиза покажет несчастный случай или естественную смерть матери девушки.
— Да? — Яков Борисович улыбнулся уголками губ, поддельно удивившись.
— Да. Реальность такова, что Иван никого не убивал. Это вам ясно?
— Предельно.
— Отлично. — Василий Алексеевич утвердительно кивнул, говорил он чёрство и безэмоционально, как будто Яков попал к нему на допрос. Угадывались знакомые приёмчики. — Далее, знаете, как будет обстоять дело?
— Нет.
— Весьма непрофессионально с вашей стороны. Инспектор, вы внесли ложные, ничем не подтверждённые показания в дело.
— Какие же?
— Лана Николаевна психически больной человек с длительной манией. Её лечащий врач подтвердил её склонность к преследованию и фантазированию, — вставил своё слово адвокат, но глава прервал его, подняв ладонь, не отрывая запястья от стола.
— Иван запутался, в силу молодости. Но когда он понял, что имеет дело с психически нестабильным человеком, он сразу порвал все связи с ней. Лана Николаевна не смогла смириться с этим и решила испортить ему жизнь ложными обвинениями. Вот и вся история.
— И мать убила она, как я понимаю?
— Уверен, что нет. Но пока не могу утверждать.
— Так что я должен сделать? — Якову надоел увиливающий тон их разговора, и он решил спросить прямо.
— Вы должны воздействием добиться правды от Ланы Николаевны. Она должна признать, что после неудачного полового акта не имела дел с Иваном. Эта грязная история должна закончиться на вас инспектор, и вы будете вознаграждены, а Лана останется дальше прорабатывать свои травмы на свободе.
— А если она этого не сделает?
— Тогда вас сочтут несостоятельным работником, а Лана Николаевна пройдёт принудительное лечение за преследование и посягательство на личную жизнь.
Яков, обескураженный полученной прямотой главы, молча кивнул. Требовать не пришлось.
— О каком воздействии идёт речь? — Яков снова улыбался, видимо ещё не в силах осознать, что его решили купить как дешёвую проститутку. А ведь он исправно работал почти двенадцать лет. Как часы.
— На ваше усмотрение. Вам всё понятно?
— Так точно.
Тон служебной беседы был будничным, словно они обсудили планёрку на день. Яков встал и, кивнув, вышел за дверь. С прямой спиной, флегматичным лицом, но взрывом внутри. Надо было всё обдумать.
***
Зачерпнув последний снег с дорожки к дому, Яков опустошил лопату в приличную кучу снега, которую собирал несколько часов. Двор был очищен, в отличие от мыслей инспектора. Зайдя в прихожую, мужчина снял с себя шапку и поправил примятые волосы.
— Неужели нельзя было вызвать специального человека?
Виктория подошла сзади и, обвив свои руки на животе мужа, выглянула из-за его предплечья. Они смотрели на себя в большое зеркало в полный рост, Яков был раскрасневшийся и уставший, а Виктория, недавно пришедшая с работы, при полном параде.