— У тебя для всего есть специальный человек.
— Это плохо? Радуйся, что можем себе позволить, — жена чмокнула Якова в шею. — Я в душ. Не скучай.
Яков плюхнулся на диван и, зажав между пальцами переносицу, ощутил всепоглощающую безысходность. Что ему делать? Ни разу за все годы работы он не попадал в такие ситуации. Он верил Лане, но не верить Иво тоже не было причин. Если смерть матери Ланы окажется некриминальной, то действительно останутся только её показания о надругательстве и ясность, что в убийстве Лана обвинила парня ложно. Только слова. Ничего больше. Стоит подумать, как будет лучше для Ланы.
«С другой стороны, почему я первым делом думаю не о себе, а о ней?»
Расскажи бы Яков о ситуации жене, она бы несказанно обрадовалась и призвала бы уволиться со службы. Как будто всё для этого и делалось.
Версия Иво была единственно верной для выхода из этой западни без последствий.
Так странно, что они оба не имеют никаких электронных доказательств. Звонок Ланы домой в день смерти подтвердился, но взять трубку могла и сама мать.
По биллингу телефон Иво также находился в окрестностях его коттеджа в ту ночь.
Лана действительно снимала гостиничный номер неподалёку от дома Иво, но это могло говорить о преследовании последнего.
Их переписки заканчиваются на встрече в парке. Как будто они оба готовились подставить друг друга. Камеры фиксировали их вместе в торговом центре, когда пара выезжала за продуктами, но что именно происходило между ними ночью, когда якобы произошло насилие, и на следующую ночь, ночь смерти матери, оставалось известно только этим двоим. Показания сходились до входа Ланы и Иво в дом с продуктами, даже пресловутые разбитые солнечные очки описали в один хронологический момент.
Вибрация на смартфоне Виктории заставила инспектора вздрогнуть. Яков никогда не замечал, чтобы жена забывала свой телефон на диване, обычно она всегда носила его с собой на случай важных рабочих звонков. Кто-то настойчиво звонил несколько минут, Яков долго слушал это жужжание и думал, стоит ли нести гаджет жене в душ. Пока он думал, всё закончилось, и Яков вдруг вспомнил, что подозревал Викторию в связях на стороне.
«Почему бы и не проверить?»
Крадучись, будто его могли увидеть, Яков подошёл к телефону, взял его и сразу же увидел пропущенный звонок от Марка.
«Зачем ты звонишь так долго? Вечный друг-рубашка».
Но тут спесь инспектора поубавилась, он непроизвольно сдвинул брови и несколько раз перечитал пришедшее сообщение. Марк, совершенно не шифруясь, писал: «Было незабываемо, давай чаще сбегать с работы».
— Какого чёрта, только не этот слюнтяй! — Яков бросил телефон на диван, как будто он был чем-то мерзким. — Вот чем ты так занята на работе. И тут я был прав!
Будто в бреду, в пелене злости Яков схватил тёплую куртку и, предварительно не прогревая машину, прыгнул в неё и уехал, совершенно не зная, куда и зачем. Это сообщение было последней каплей. Инспектор почувствовал себя разбитым на мелкие кусочки.
— Ну, два предательства за день это слишком даже для меня!
Яков кружил по городу, пока не истратил бензин почти в ноль. На заправке он купил кофе и, сидя в машине, так долго думал, что даже не заметил, как стакан в руках перестал быть горячим. Думал он ни о чём, просто завис, глядя на заснеженный парк.
— А ведь этот парк, кажется, рядом с домом Ланы? Сам не заметил, как приехал к ней.
Наносить визит Лане сейчас было самым идиотским поступком, который можно было придумать, но Яков решил, что это будет правильно. В своём подавленном состоянии он не видел выхода. Подъезжая, инспектор не знал, зайдёт ли он или будет просто наблюдать под окном.
Яков припарковал машину и направился к подъезду Ланы. Девушка как ни в чём не бывало продолжала жить в квартире, где её мать лишилась жизни, распластавшись в спальне с проломленной головой. Но, с другой стороны, что ей оставалось делать? Жить в отеле? Наверняка, её сестра и так требует скорейшей продажи этой старой огромной квартиры.