Лана прошла в комнату, неся золотой поднос с кружками. Яков тут же подскочил к ней и принял его, почувствовав ароматный запах молока от напитка. В обоих кружках был чай.
— Всё-таки сделали.
— Да, вы пьёте слишком много кофе.
— Это настоящее золото? — инспектор наклонился над немного потемневшим, потерявшим былое свечение металлом. Поставив поднос на стол и подвинув кружки, он увидел, что на его дне изображён лебедь, расправивший крылья.
— Я точно не знаю. Но склоняюсь к тому, что да. Его подарил поклонник, когда моя мать принимала овации после выступления. Угадайте, что они исполняли?
— Думаю, тут понятно без слов.
Собеседники улыбнулись. Лана застенчиво опустила глаза.
— Если поискать, то, думаю, у вас можно найти много драгоценностей.
— Да, у матери было много подарков, но большинство она успела распродать, надо было жить на что-то. — Лана встала рядом с Яковом, тоже смотря на лебедя. — Вы пришли узнать о драгоценностях в моём доме?
Инспектор задумался, он не знал, что сказать. Идея с картиной вдруг показалась сущим полоумием.
— Или вы пришли купить мои слова? Опять.
— Нет. Конечно, нет.
Мужчина повернулся к Лане, она стояла очень близко, почти вплотную, смотря на него в упор. Он нерешительно зацепил одну прядь её волос и провёл по ней, зажав между пальцами. Лана заметно смутилась и занервничала.
— Я хотел бы забрать свой подарок. Но теперь это кажется такой глупостью. Она ведь…
— В мастерской.
Девушка проговорила последние слова в предложении вместо Якова. Он же только пошевелил губами в такт её словам.
— Вы хотите забрать её сейчас? Можем поехать.
— Нет.
Яков слегка склонился и понюхал волосы Ланы, пахло яблоком. Зелёным, кисло-вяжущим. Он обожал такие.
— Лана, мы можем перейти на «ты»?
Девушка слегка нахмурилась и, вдохнув побольше воздуха, тихо проговорила:
— Инспектор, нам не стоит разрушать дистанцию. Прекратите ко мне ходить.
Яков поник, но постарался не показывать своё расстройство внешне. Какая-то его часть даже обрадовалась быть отвергнутой.
— Это не взаимно?
Ответа не последовало.
— Тогда я пойду.
Мужчина отвернулся к выходу, ловя себя на мысли, что сегодня снова напьётся до беспамятства. Но две ладони вдруг легли ему на плечи. Резко развернувшись, Яков увидел, что Лана встала на носочки и тянется к нему, прильнув всем телом. Инспектор мягко обхватил её шею и, отбросив все мысли и стеснение, воплотил сон в жизнь.
Почувствовав язык девушки у себя во рту, он ощутил небывалый экстаз, толи от долгого воздержания, толи от того, что Лана очень будоражила все его чувства. Прижав её голову, Яков буквально не давал Лане пошевелиться, всё глубже погружаясь в её рот языком. Девушка застыла и не была такой активной, как во сне.
Когда Яков отпустил её, лицо Ланы было красным, как будто ей не хватало воздуха. Но она не попросила остановиться. Наоборот, она снова прижалась к инспектору и быстрыми движениями расстегнула пуговицы на его белой рубашке, в один миг мужчина остался в майке и трусах. Свою одежду он откинул на кровать, а вот Лана позволила только расстегнуть верх платья, но не снимать его полностью.
Всё происходило быстро, хаотично, почти по-звериному.
Раздеваясь, Яков не переставал целовать девушку, а точнее проводить языком по её белой коже, её шея, ключицы, всё поблёскивало от слюны. На мягкой груди оставались красные следы от пальцев, Яков не мог с собой совладать, будто получил тот самый желанный подарок и может ощупывать его во всех местах, каких хочет.
Все эти действия привели их к подоконнику, на который Яков усадил Лану, она как будто ничего не весила. Инспектор даже не напрягся. Покусывая Лану за мочку уха, Яков краем глаза увидел то дерево, за которым прятался совсем недавно, а теперь он по другую сторону, делает то, о чём потаённо мечтал с самого начала, но боялся себе признаться.
Лана была молчалива, только отрывисто дышала и временами как будто замирала.
— Тебе не нравится? Прекратить?
Но мужчина получил ответ на свой вопрос, засунув руку под платье, Лана была полностью готова принять его. А он уже разрывался от желания. Повернув девушку к себе спиной, он схватил её густые волосы, что так манили его, намотав их на кулак и задрав юбку платья, резко вошёл в Лану, тем самым спровоцировав её непроизвольный стон. Первый за весь акт. Возбудившись от этого ещё больше, Яков обхватил девушку под грудь одной рукой и, почти полностью выпрямив её, стал делать поступательные движения, продолжая покусывать её ухо и отрывисто дышать в него. Движения были резкими, жёсткими и быстрыми.