— Это место тебе не к лицу. — Лана выдавила улыбку, полную боли.
— Завтра я уезжаю. Буду поступать в университет.
— Я тоже, только в больницу, буду проходить принудительное лечение.
— Поэтому я и пришёл. Ведь ты сама виновата, сделала неправильный выбор.
— Хоть ты не убеждай меня в этом! Ты же прекрасно знаешь, что это неправда.
Видеть Иво было невыносимо. Лана снова окунулась в спектр событий, предшествующих концу их истории. Когда вынесли приговор, Лана успокоилась и смирилась, что ей долгое время придётся провести в психиатрической больнице закрытого типа, собирая себя по осколкам. А теперь Иво пришёл и снова будто ковырял едва зажившую рану пальцем.
— Прошу тебя, уйди.
— Скоро. Мне самому неприятна эта встреча, но я должен был увидеть тебя в последний раз. Я только хотел сказать, что прощаю тебя. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся и забудем обо всём как о страшном сне.
Каждое слово будто резало ножом, Лана не могла говорить от рыданий, проглатывая слова, она только прошептала:
— Иво, уйди.
— Лана, зачем ты преследовала меня? Неужели ты так и не поняла, что это сумасшедшая, навязчивая любовь? Это самая настоящая болезнь! Чёрт возьми, ты правда копалась в мусоре около моего дома?! Мне это не приснилось?
Лана непроизвольно ахнула и, переступив через себя, ответила:
— Я тебе открылась, а ты так меня предал. Я молча проглотила это и смирилась, чего ещё тебе надо?!
Лана не смогла сдержаться и сорвалась на крик. Она готова была слушать мерзкую ложь журналистов, что передавали о ней по новостям, в интернет-изданиях и журналах, но только не от Иво. Он как будто избивал её физически такими словами.
— Успокойся, пожалуйста. Зря я начал говорить об этом. Не будем ворошить этот клубок. Ты не представляешь, как я устал. Мне приходится бежать в другую страну. У моего дома сутками дежурили всякие горе-корреспонденты. Но я всё-таки повторюсь и скажу, что простил тебя.
За то время, что они не виделись, Иво успел возмужать. В полосатом обтягивающем поло он походил на актёра фильмов, что сошёл со съёмочной площадки на яхте. Чёрная популярность пошла ему на пользу.
— Прекрати играть драму! Иво, ты обвинил меня в навязчивом преследовании! Скажи, те слова в интервью, о том, что я сумасшедшая женщина, которую тебе жалко, что ты сам рос без матери и смерть моей стала для тебя личной трагедией, это твои слова или вымысел журналистов?
— Я не даю интервью.
— Да уж, великодушная ложь.
Лана подошла к столу и, растолкав в стороны книги и листки с набросками рисунков, извлекла откуда-то вырезку из журнала с портретом Иво. Парень на фото излучал детскую невинность. Девушка бросила листок в ноги Иво, борясь со злостью и желанием плюнуть ему в лицо и одновременно с приступом плача и обиды.
Отрывок статьи гласил: «Сначала я общался с ней из жалости. Познакомился в интернете от скуки. Но когда ненавязчивое общение переросло в маниакальное преследование, я не на шутку испугался. Я соболезную её родственникам. Я и подумать не мог, что когда отвергну её, она отыграется на своей престарелой матери, конечно, слава Богу не буквально, но, по всей видимости, пожилая женщина не выдержала поступков и отношения к ней собственной дочери. Я сам рано лишился матери и для меня эта тема очень болезненна. Я как будто снова потерял её.
Я и моя семья приняли решение заявить о преследовании и клевете не для того, чтобы потешить себя, а потому что это действительно страшно. Нельзя позволить незнакомому человеку вот так ворваться в твою частную жизнь и разрушать её ложными обвинениями и сталкингом. Спустить это дело на тормозах означало бы, что любой человек может вот так просто уничтожить другого».
— Но ведь это правда! Лана, ты действительно сделала это! Когда ты, наконец, признаешься себе? Как ты сможешь принять моё прощение, если не понимаешь, что с тобой происходит? Ты очень больна. Живёшь в фантазиях и галлюцинациях. Надеюсь, тебе помогут.
Иво поднял листок и положил его в хаос на столе.
Лицо Ланы потемнело, и она резко подошла к Иво вплотную. От неожиданности парень шарахнулся.