— Пока мы одни, скажи, зачем ты всё это сделал? Я имею право знать, я призналась в том, чего не совершала, чтобы выгородить тебя. А ты опозорил меня. Не будь трусом! Тебе же хватило смелости убить мою мать!
— Мне ничего на это ответить.
— Я так и думала. Ты пришёл для того, чтобы театрально простить меня? Скажи хоть, что стало с Яковом? Я не виделась с ним после того, как его уволили.
— А ведь ему тоже досталось из-за тебя. Его жизнь действительно оказалась разорванной на части. Я тоже не виделся с ним, мы оба стали жертвами журналистов, он развёлся с женой и тайно уехал. Надеюсь, теперь его никто не тревожит.
— Если бы ты не следил за нами и не распространил те фото, он бы не пострадал.
— Похоже, обвинять меня во всём становится тенденцией. Ты действительно думаешь, что я стал бы следить за тобой? Да я не знал, как от тебя избавиться!
— Ну, не самолично. Твой отец, я думаю, нашёл денег нанять кто-то.
— Это полная чушь.
— А знаешь, мне жалко, что с Яковом так получилось, он действительно классный мужик! Я такая дура, что отказала ему! Он-то, в отличие от тебя, сумел дать мне то, что было нужно!
Лана гадко ухмыльнулась, а Иво как-то дёрнулся, будто всему его существу были не приятны эти слова. По нему было ощутимо заметно, как он оскорбился.
— Да-да, великолепный Иво! Хоть я и отказалась от всего ради тебя, теперь я понимаю, что ты всего лишь трусливый юнец! И знаешь, как бы ты ни хорохорился, а всё, что произошло, ты уже никогда не забудешь! Не забудешь меня. Вот увидишь, тебе всего будет мало!
Последние минуты их встречи они молчали. Выражение лица Иво было полно язвительности и оскорблённого раздражения. Глаза горели ехидными огоньками, а губы искривились в гнусной усмешке. В этот момент он впервые показался Лане настоящим уродом, девушке пришла мысль: как она могла до сих пор любить такое моральное чудовище.
В камеру вошёл дежурный, сказав, что пора закругляться. Иво в один миг переменился, снова сделавшись добрым парнем.
— Прощай, — сказала Лана, чувствуя внезапный триумф.
Уходя, Иво пожал плечами и тихо сказал:
— Может, ты и права.
Глава XIX. Ураган-шот Николай
Иво вдохнул морской воздух полной грудью и, сняв белое поло с вышитой на груди маленькой эмблемой, перекинул его через плечо. На пляже никто не гулял в этот свежий полночный час, кроме него. Только волны бескрайнего моря шелестели в такт хрусту вулканической породы чёрными гладкими камешками, заменившими песок. Вдали был слышен гул машин гуляющего в субботнюю ночь города. Очертания небоскрёбов напоминали каменных гигантов, а свет, исходящий от кипящей цивилизации, напоминал огромный прожектор, нацеленный на сокрытие звёзд. Смотря на город, издали Иво видел отчётливый ореол освещения над строениями, возведёнными человеком.
За два года университетской жизни Иво успело всё наскучить, и он всё больше свободного времени стал проводить на пляже, отчего покрылся миндального цвета загаром, что очень шло к его светлым глазам и выгоревшим пшеничного цвета волосам. А бежевые шорты чинос с коричневым ремнём только дополняли его образ пляжного завсегдатая. Парень всерьёз занялся сёрфингом и подумывал опять бросить учёбу, ведь поступить его заставил отец, и хоть умственные способности не умаляло обучение в другой стране с другим языком, он чувствовал себя не в своей тарелке. Ведь изначально план был совсем иным. Иво отчислился из колледжа и скоропостижно уехал, осознав, что не зря всю жизнь учил два языка. Хоть в чём-то отец его не подвёл.
Насладясь ночными видами, как казалось чёрной, блестящей серебром водой, парень зашёл в ночной клуб рядом с побережьем. Иво не интересовала пёстрая танцующая толпа. Парень целенаправленно занял место за барной стойкой и заказал сразу два дайкири.
Сегодня Иво непривычно для себя был романтично задумчив и, отпив гранатового напитка, почему-то вспомнил Лану. Она теперь где-то далеко, совсем одна. Парень вспомнил её больничную карточку, что читал и изучал вместо домашнего задания по литературоведению. Вспомнил, как распечатанная копия истории болезни тлела в костре, что Иво развёл на уединённом берегу озера, где они когда-то были счастливы. До сегодняшнего вечера Иво ни разу не вспоминал Лану после переезда. Хоть он и не сбежал самовольно, как планировал, зато попал в такую роскошную жизнь, что всё, что было до неё, казалось гротескной игрой фантазии. Он, так же как и Лана, был жертвой обстоятельств, свободы действий, данных больному человеку. Если бы не отец, Иво не смог бы выйти из этой истории сухим. Поэтому пришлось полностью подчиниться его воле.