- Да, вполне возможно - грустно соглашалась Марта, вынужденная скрывать нарастающий ужас от очередного упоминания ада и наказания.
- Колю я с детства помню, сын подруги моей, да и Лена какая была... Красавица, добрая душа. Но как же так... Так неожиданно погибла, да чуть дитя с собой не забрала. А потом и Коля ушёл, девочку одну в шестнадцать оставил, как же тяжело ей пришлось. А она смогла все-таки выкарабкаться, смотри вон, как, поступила, отучилась, жить есть где! Умница самая настоящая! - с искренней улыбкой на лице говорила Лариса Васильевна, - А мне Коля, помню, и про тебя упоминал пару раз, как ты к науке тянешься.
- Да, было дело - опустила глаза Марта, перед которой мимолётно проносились воспоминания о её семье. Настоящей семье. В глубине души она не могла выкинуть из головы мысль о том, что её любимую подругу может настигнуть смерть. А как сказать об этом старушке? А десятилетнему сироте?
- Вы может Сеньку с собой возьмете, а? - прервала гнетущие мысли ни о чем не подозревающая Лариса Васильевна - К какому специалисту направьте, обследуйте. А то кашляет что-то, как будто вот-вот лёгкие выпрыгнут... Боюсь я за него, знаешь как прикипела.
- Я... Поговорю об этом с Валей - не нашла лучшего ответа девушка - Слушайте, - интереса ради решила поинтересоваться она - А семья их когда-то занималась чем-то потусторонним? Ну, может какие-то практики, обряды там...
- Ох, девочка, знаешь.. - снизила тон пожилая женщина и махнула рукой, чтобы Марта зашла в дом и присела - Всякое у нас в деревне было, и колдуньи тоже свои жили. Была здесь ведьма одна самая настоящая, сердце чёрное было, сама завистлива как дьявол. Так вот с нечистью она дело имела, её все наши стороной обходили, могла вмиг любой сглаз или порчу навести. Так вот сына своего выродка хотела поженить на Елене, маме их, - махнула рассказчица рукой в сторону двери, за которой были Валя с братом - Но Лена то не дура, с этой мерзкой семейкой связываться. Да и Колю полюбила безумно, вот они со временем в город и переехали. У них Валя появилась, у Коли хорошая высокооплачиваемая работа, зажили. А как вернулись родственников навестить, узнала ведьма об их счастье. Долго небось ворожила, все никак простить Елене не могла, что она Колю работягу выбрала, а не её алкаша выродка. И честно тебе скажу, мне кажется это она их и сгубила. Тварь! - злобно выругалась Лариса Васильевна.
- Хотите сказать, что это она могла на них что-то... Наслать? - не могла и боялась до конца погасить свой скептизм Марта.
- Конечно! А ты думаешь? Все живы здоровы были, второго ребёнка ждали. Ох, Колю жаль то как... - причитала старушка - со смертью жены смириться не смог. Сам врач, золотые руки, а умер от опухоли такой, что свет не видовал! Как бы это проклятье детям не передалось... Я уж и в церковь ходила... - продолжила рассказывать бабушка, которую Марта уже не могла нормально слушать.
В голове учёной постепенно складывался кошмарный пазл. В ту минуту ей стало особенно страшно.
Внезапное нежное дергание рубашки Марты со спины заставило её придти в себя. Теперь она боялась любого шевеления за спиной, однако на этот раз все обошлось без ножей.
- Это тебе... - смущённо тихо сказал Саша, смотря себе под ноги и протягивая темноволосой красавице четыре цветка оранжевой календулы.
Трясущейся рукой Марта поправляла очки и бегала глазами от ребёнка к его бабушке, и обратно. Она нечасто общалась с детьми, а уж тем более не получала такого внимания. Смущённая девушка не имела понятия как реагировать в таких ситуациях.
- Сашка паразит! Девушкам нечётное число дарят! Ты чего как на похороны? - строго приметила Лариса Васильевна внуку, который снова перепутал непонятные ему правила.
- Ну на тогда тебе - обошёл стол мальчик и дал один из цветов своей бабушке, а затем вернулся с тремя оставшимися к девушке, - Ноготки! - умно сказал Саша, даря букет Марте, от чего его щеки снова покраснели.
- Спасибо большое! - с неловкостью, но теплом ответила учёная, кладя цветы в свой карман на груди.
- А Валя болеет? - негромко спросил мальчик почти над ухом у Марты, - Мне кажется у неё сердце болит, и дышит не так... - рассказал он, кладя свою детскую ладонь на середину своей груди, как бы показывая ситуацию жестом.