- Это единственный симптом, - сказал вдруг мальчик хрипловатым голосом, глядя на Лию, которая враз стихла и перестала вырываться. - Больше ничего нет, - он открыл рот, широко, как на приёме у дантиста, закрыл и сказал: - Видите? Клыков нет. Мы люди. Вы думаете, мы не испугались? Мы очень испугались. Мы подумали, что сейчас мутируем, как все. Мы хотели оставаться людьми. Но ничего не произошло, - он поочерёдно оглядел каждого из взрослых своими странными глазами. - И у меня даже есть гипотеза, почему, - живо закончил он.
У Дока разом отлегло от сердца. У этих двоих был, бесспорно, сохранный интеллект. Они действительно не стали бесами!
- И почему же? - с любопытством осведомился он.
Мальчик проглотил слюну и затараторил, весь просияв:
- Помните такой фильм - "Бегущие в лабиринте"? - он требовательно уставился на Дока, и тот кивнул.
Он вдруг понял, что парнишка соскучился по человеческому общению с другими людьми, не только с матерью. А ещё он был счастлив и горд тем, что ему сейчас удастся поделиться со взрослыми своими мыслями.
-- Там тоже была непонятная болезнь и зомби, в которых превращались люди! - продолжал Ярик. - Но были и те, которые не превращались! Подростки в основном. Их там называли иммуны. И за ними охотились разные сволочи, чтобы из них сделать вакцину!
Док снова кивнул. Он вспомнил этот фильм, ничего особенного по сюжету, актёры с симпатичными мордашками, но все как бы на одно лицо.
- Да, логично, - задумчиво подтвердил он. - Теоретически должны существовать особи, устойчивые к вирусу. Но их в популяции обычно очень мало.
- Я думал об этом, - возбуждённо доложил мальчик. - Статистически мало. Но они есть всегда. То есть, вот мы. И обязательно должны быть ещё такие же люди, как мы. Возможно, недалеко отсюда. Возможно, бесы не могут их заразить, но просто съедают. Вот у Стивена Кинга в "Противостоянии"...
- Ярик! Хватит, - строго одёрнула его мать, и он, потупившись, умолк.
- Начитанный у вас ребёнок, - мягко произнёс Док. - И рассудительный. А вы очки специально надели, чтобы нас сразу не шокировать, или у вас глаза болят от солнца?
Вместо матери снова ответил Ярик:
- Нет, глаза не болят. Я даже лучше видеть стал с этими зрачками, а у меня раньше знаете какая высокая близорукость была! Мы их надели, чтобы вы сразу не начали в нас стрелять. Это я придумал, - радостно похвастался он. - Потому что кто угодно испугался бы. Чисто психологически это совершенно понятно. Паттерны, то есть шаблоны поведения.
- Хорошо, - отозвался Док со всей серьёзностью. Мальчик ему сразу понравился. Он протянул ладонь сперва ему, потом Вере, которая теперь молчала, но неотрывно глядела на него и кое-как ответила на рукопожатие. - Александр Шенгелия, хирург. Это Сергей Панкратов, спецназ.
Он посмотрел на Серьгу, и тот наконец улыбнулся, превратившись в того обаятельного рубаху-парня, каким Док его знал.. И тоже пожал руки женщине и мальчику, отпустив Лию.
Та сразу же отскочила в сторону, враждебно сверкнув глазами, прижала стиснутые кулачки к груди и заявила:
- Они чересчур добрые. Доктор и Серьга. Я бы вас не оставила. Ни за что, - она гневно потрясла головой.
- Это Лия Самохвалова, - устало представил её Док. - Мы все не родственники, просто так получилось, - он кашлянул, - что собрались в этом теремке. А псов зовут Арамис и Портос, они помогают нам в охране дома. Добро пожаловать.
Последние слова он договаривал, уже подхватывая на руки опрокидывающуюся наземь Веру. Её лицо стало совершенно серым, глаза закатились, капюшон свалился с головы, блёкло-русые волосы рассыпались.
- Мама! - отчаянно крикнул Ярик!
- Это ещё что с ней?! - тревожно выдавил Серьга, а Док успокаивающе пояснил:
- Обморок. Полагаю, голодный. Ярик, - он повернулся к мальчику, держа Веру на руках, - что и как часто вы ели в последнее время?
- Что нашли в том доме, где прятались, то и ели, - шмыгнув носом, ответил Ярик. Он тоже заметно побледнел. - Консервы всякие. Кукурузу, фасоль. Но они быстро закончились. Мы потом стали есть одну банку в день на двоих. Тянули. Там ещё сухари и печенье были, заплесневевшие. И огурцы солёные.
- Всё понятно, - пробормотал Док, занося Веру в дом. - Вот сюда давайте все. В кухню.