«На первом месте — всегда интересы дела и СкайНет, — напомнила она себе. — Однако сейчас наступает тот момент, когда на первое место начинаю выходить я», — улыбнувшись, закончила свое рассуждение Серена.
И тогда машины победят.
Серена решилась пощупать розовую ткань, погрузив руку в вязкую вздымающую массу, заполняющую собой подземные цистерны. «Хм, сопротивление порядочное», — подумала она, попытавшись вытащить ладонь на поверхность. Белковые нити человеческих мышц в течение нескольких суток продолжали обволакивать пористую керамическую поверхность, находящуюся поверх прочного металлического скелета.
Беззвучное мерцание экрана заставило ее оторваться от своей затеи. «Ну вот, — подумала она, вытирая руки о полотенце и отправляясь в сторону персонального компьютера. — Передача сообщения».
Агент Голдберг решил отправить некоторое досье, имеющееся у него но делу Сары Коннор, по адресу в Парагвае.
Центральный микропроцессор компьютерного мозга Серены связался с контрольным устройством посредством инфракрасного порта, вмонтированного в кончики волос и соединенного с живой нейронной сетью. Перед взором киборга возникло изображение Терминатора, которого СкайНет послала в прошлое с целью уничтожения Сары Коннор. Несмотря даже на встроенную систему улучшения изображений, фотография оказалась крайне низкого качества. Именно по этой причине Голдберг и решил отправить ее посредством электронной почты. Мгновенное сканирование государственной телефонной сети показало, что домашняя линия агента связана с абонентом в Парагвае. Киборг забыла проверить факс, однако она не сомневалась, что та же самая информация будет иметь место и там. Посредством телефонной книги ей удалось обнаружить личность абонента в Парагвае. Им оказался Дитер фон Росбах, одинокий хозяин ранчо. «Ох, неужели. И зачем только одинокому владельцу ранчо в Парагвае потребовалась информация по поводу Конноров?» Единственным возможным объяснением являлся тот факт, что фермер обнаружил этих подозрительных людей.
Серена сделала запрос по поводу личности Дитера. Киборг не сомневалась: через несколько секунд она будет знать об этом человеке практически все. Тем временем следовало бы отыскать толкового человека, который отправится в Южную Америку и попытается разузнать все на месте. Без всякого промедления Серена набрала номер Пола Уоррена.
А в огромных канистрах за спиной женщины, медленно пульсируя и шипя, волновалась багровая вязкая масса. Металлический скелет Терминатора постепенно обволакивался живой материей. Жизнь начинала воссоединяться со смертью, но ни одно существо не могло дать четкую характеристику происходящим здесь событиям.
Дом. Пола Уоррена, Беверли Хиллз, настоящее
Уоррен сидел во главе обеденного стола и медленно потягивал свое любимое белое вино. Как ему правились тихие семейные вечера, проведенные в полном одиночестве! Сегодня же все было совсем по-другому. Одна из стен столовой представляла собой череду узких французских дверей, открывающихся во внутренний дворик. Изящные лестницы вели к зеленому газону и тщательно ухоженному саду. В дневное время комната была залита светом, который в древней итальянской люстре отражался огромным количеством разноцветных веселых солнечных зайчиков. Остальные стены были задрапированы муаровым шелком, украшенным старинными картинами предков его жены. Они изображали первых представителей голубой крови янки, которые с пренебрежением пытались определить прелести кофе кауна и жасминового чая.
Гости, пришедшие на ужин, были друзьями жены; сказать по правде, эти болтливые зануды ему порядком поднадоели. «Однако самое неприятное заключается в том, — размышлял Уоррен, — что они, по всей видимости, могли сказать то же самое в отношении меня самого. Никакой культуры… Я для них — не более, чем устаревший компьютер. Ну конечно, друзья Мэри по больше части являются политиками, они не представляют для меня никакого интереса».
Они предпочитали обедать, не покрывая темное блестящее дерево крышки стола. На каждом сиденье лежала льняная циновка, покрытая замысловатыми испанскими, узорами, а также комплект одинаковых салфеток. Еще одна семейная реликвия. Блюда представляли собой изделия из хрупкого немецкого фарфора, настолько тонкого, что через него просвечивались человеческие пальцы. Рисунок на поверхности изображал мелкие блестящие розы, но Уоррен знал, что на написание их потребовалось двадцать четыре карата сусального золота. Полу казалось, что этот слащавый дизайн при более длительном его рассмотрении вызывает головную боль, однако большая часть женщин приходила от подобного убранства в полный восторг. Хрусталь принадлежал французским мастерам. Мэри с усмешкой говорила, что в нем заключен таинственный поцелуй смерти. Столовое серебро изъяли из приборов ее матери, но оно было настолько тяжелым, что по весу напоминало инкрустированные тарелки.