— Позвольте мне позаботиться об этом, — произнесла она с искрящимися глазами. — Я знаю, кому следует позвонить.
Глава 19
Эстанция фон Росбаха, Парагвай, настоящее
То, что Дитер назвал «примитивным домом», представляло собой глинобитную хибару с земляным полом, покрытую соломенной крышей. С задней стороны от лачуги был пристроен односкатный навес, под которым зияла кое-как прикрытая зловонная выгребная яма. Колодец, располагавшийся прямо перед входом, уже практически пересох — в нем не набралось бы и ведра воды. Весь дом время от времени начинал шуршать, скрипеть, щебетать и гудеть. Заросли чако служили обиталищем для богатого ассортимента насекомых, которые ползали, прыгали, летали и жалили— по всей видимости, за последнее время здесь никто не бывал. Тем не менее, внутри было сухо и чисто выметено.
— Что ж, — произнесла Сара, бросая на пол свой спальный мешок, — ты выразился очень точно: этот дом действительно подходит только на одну ночь.
Дитер присел на корточки и зажег лампу — летучую мышь. Свет не сделал внутреннее убранство более привлекательным, если подобные слова здесь были вообще уместны. Джон вошел и брезгливо положил на лавку спальный мешок, а также рюкзак с полезными в походе предметами. Затем он вернулся к машине для того чтобы забрать все остальное.
Дитер увидел, как Сара выложила из мешка несколько пластиковых контейнеров.
— Прекрасная идея— хранить готовое к походу снаряжение прямо в амбаре.
Сара усмехнулась, но улыбка так быстро исчезла с ее лица, что агенту показалось, будто это был всего лишь отблеск мерцающего света.
— Никогда не клади все яйца в одну корзину. — Сара положила постельную скатку на прочную матерчатую подстилку и уселась сверху. — По всему Парагваю у нас имеются тайно припрятанные запасы. Порой я даже забываю точное месторасположение каждого из них.
— Ага, прямо как белка, которая прячет на зиму орехи, — подметил фон Росбах.
Сара что-то проворчала и сделала маленький глоток из походной фляги.
— Тебе придется дома расседлать Линду, — произнесла она, завинчивая крышку. — Моя лошадь просто ненавидит эти людские ухищрения. Удивлена, что она до сих пор не проявила признаков беспокойства.
В этот момент из прицепа, в котором находилась Линда, послышалось громкое ржание и стук копыт о заднюю дверь— будто бы лошадь только что услышала и поняла весь разговор своих хозяев.
Сара подняла брови и показала жестом в окно:
— А вот и она.
В комнату вошел Джон с несколько озабоченным лицом.
— Дитер, я не знаю, сказала ли тебе моя мама, но…
— Не беспокойся, — прервал его агент, поднимаясь с места. — Я все знаю. — Обернувшись к Саре, он добавил — Я вернусь через час.
Женщина кивнула и проводила его взглядом. Джон достал свою собственную матерчатую подстилку и уселся на пол. Он выглядел несколько нерешительным.
— Интересно, а в доме нет кружащих вокруг паразитов? — спросил он.
Сара вздохнула и легла на спину, перекинув ноги через походный мешок.
— Думаю, что так оно и есть. Однако зачем нам сейчас вспоминать о ленивых богатеях, правда?
Епифанио сделал небольшой глоток кана и вышел во двор, чтобы помочь своему сеньору расседлать лошадь. Он никогда не задавал лишних вопросов: во-первых, потому, что это была его работа, а во-вторых — он хотел всегда докопаться до сути происходящих событий. Длительный опыт работы лакеем показывал, что навязчивые вопросы, адресуемые хозяину, никогда не позволяли добиться интересующих подробностей. Епифанио был свойственен редкостный дар— постоянно оказываться в нужном месте в нужное время; стоит ли говорить, что главным праздником для него являлись минуты откровения своего сеньора. «Откуда он привез эту лошадь и прицеп? — подумал Епифанио. — Мариетта сообщила, что несколько часов назад сеньор фон Росбах отправился в гости к сеньоре Кригер. Конечно, у нее могла быть лошадь, но зачем ее отправлять в чужой дом, да еще так поздно вечером?»
Кобыла, по мнению Епифанио, который считался докой в лошадиных делах, была поистине несчастна. Об этом свидетельствовал нездоровый блеск ее больших черных глаз. Кроме того, небольшие остренькие ушки были полностью прижаты к стройной голове. Выходя из прицепа, она тихо жалобно заржала, и хозяйская лошадь Сита, находящаяся в этот момент уже на отдыхе в стойле, ответила ей громким фырканьем. Кобыла, встретив неожиданную поддержку со стороны своих сородичей, немного успокоилась.