«Возможно, мне удастся найти способ устранить конкурентов, — подумала она. — Предпочтительно — не убивая, а предложив лучшую работу».
«Как же сложно все в этом мире!»
— Но я не вижу никаких причин для отказа, — развел руками генеральный директор. — Мисс Бернс словно рождена для этой должности!
— Колвин, — Трикер приподнял брови, — сдается мне, что она рождена натуральной блондинкой, тридцать восемь — двадцать четыре — тридцать шесть! Или я ошибаюсь?
— Я говорю об ее резюме, — процедил Колвин сквозь стиснутые зубы.
— Ну да, еще бы, — хмыкнул Трикер.
Уоррен закусил губу.
— Ее фигура — ваш единственный довод?!
Трикер подался вперед.
— Ребята! Давайте представим себе, что наши шершавенькие парни, что мешаются порой в штанах, отправились попить кофе и там, за столиком, вспоминают, какие ножки у этой мисс Бернс. А в этом разговоре пускай участвуют только головы. Неужто вы оба ослеплены этими блестящими рекомендациями и не обратили никакого внимания на то, как мало времени понадобилось этой женщине, чтобы их заслужить? Неужто вас ничуть не волнует тот факт, что во всех прежних компаниях о ее существовании не знает никто, кроме одного-двух человек?
Переглянувшись, Колвин с Уорреном уставились на Трикера.
— Что, нет?! — Стальные глаза Трикера едва не выскочили из орбит. — Вы хотите сказать, что способны забыть такую женщину, полгода проработав с ней в одном здании?
— Не-ет, — задумчиво протянул Колвин.
— Трикер! — Уоррен скрестил руки на груди. — Нельзя отказывать кандидату только на основании подозрений, будто она заслужила все эти замечательные рекомендации в постели. Если вы не можете доказать… — Он развел руками. — То это к делу не относится.
— Вдобавок, она предложила очень выгодные условия на случай, если что-нибудь пойдет не так, — напомнил Колвин.
— Вы себе представляете, какой ущерб можно нанести компании, проработав на этой должности всего месяц? — раздраженно спросил Трикер.
— А вы— представляете, какой ущерб компании может нанести судебный процесс о дискриминации? — возразил Уоррен.
— К тому же, у нее— самое лучшее резюме, — заметил Колвин, постукивая пальцем но столу. — И ни один из других кандидатов не предложил нам подобных гарантий.
— Да уж.
Выражение лица Трикера говорило о том, что он обо всем этом думает.
— Послушайте, если вы собираетесь выбирать начальника службы безопасности сами, не считаясь с нашим мнением, то зачем нам вообще об этом говорить? — воскликнул Уоррен. — Поверьте, Трикер, у нас и других дел хватает!
Удивленный такой неожиданной атакой, Трикер поднял ладони.
— Ребята, я всего-навсего указал на ряд признаков, по которым можно отличить обычную шлюху-карьеристку. Или, что еще хуже, шпиона, засланного конкурентами. Я попросту хочу понять, учитываете ли вы, что вреда она может принести куда больше, чем пользы.
— Вот от судебной тяжбы по поводу дискриминации будет уж точно гораздо больше вреда, чем пользы, — буркнул Колвин.
— Верно, — поддержал его Уоррен. — Особенно, если учесть, что в данном случае дискриминация — налицо.
Трикер хлопнул по подлокотникам кресла и… промолчал. На этот раз они его, определенно, сделали. И, как бы это ни было неприятно, приходилось признать, что в данном случае все его старания тщетны — если он, в самом деле, не пожелает подобрать им начальника службы безопасности самостоятельно.
Он обдумывал представившийся выход из ситуации. Нет, слишком много возни. Однако с Серены Бернс он не спустит глаз и, чуть что, немедленно потребует ее увольнения.
— Ну, смотрите. Я вас предупредил. — Встав, он повернулся к двери и поднял палец. — Я с вас глаз не спущу.
Целую минуту после его ухода в кабинете царила мертвая тишина. Затем Уоррен, широко улыбнувшись, поднял руку, и они хлопнули ладонью о ладонь, точно подростки.
— Слушай, мы его в первый раз… — сказал президент.
— Просто праздник какой-то, — согласился Колвин. — Давай звонить женам, поедем куда-нибудь поужинать.
Серена сидела на хлопковом дереве через улицу от дома Роджера Колвина, укрывшись среди ветвей. Учитывая, насколько здания в этом районе отстояли от проезжей части, до окон его спальни было около полумили. Одета она была в черные, облегающие штаны, такую же черную футболку с капюшоном, черные кроссовки и перчатки, а также — темные очки. На общем фоне выделялись лишь лоб и щеки. Серена сидела здесь с четырех утра, не шевелясь и не обращая никакого внимания на внешние раздражители, включая надоедливых, непрестанно гадивших голубей.