Подъехав к отелю, представлявшему из себя длинный двухэтажный барак, Сара нашла место для парковки и остановила машину. Повесив баул на плечо, она взяла Тариссу на руки и вошла внутрь. За стойкой восседал пожилой джентльмен, который посмотрел на Сару поверх очков и умильно улыбнулся, взглянув на сладко спящую девочку.
— Я бы хотела получить номер, — сказала Сара.
— Как вы будете платить? — поинтересовался портье. — Наличные, чек, карточка?
Сара тут же сообразила, что нельзя оставлять никаких следов, по которым можно было бы вычислить ее местонахождение, и ответила:
— Я предпочитаю старый добрый кэш.
— Как вам угодно, — сказал портье и начал заполнять бланк. — Ваше имя?
— Сара Коннор, — автоматически ответила Сара и тут же прокляла свой длинный язык. Нужно было назваться Бетси Смит или еще как-нибудь, но только не называть своего настоящего имени. Она попыталась уговорить себя, что это только на несколько часов, и это почти удалось.
Продолжая писать, портье поинтересовался:
— Дочка?
— Внучка.
Он удивленно поднял голову от стола и воззрился на Сару:
— Быть того не может! Ни за что бы не поверил!
Сара изобразила жеманство, а сама подумала:
«Ну давай, пиши быстрей, старый осел! Быстрей!»
Наконец формальности были завершены, Сара получила ключ и, продолжая держать девочку на руках, потащилась в свой номер. Он был на втором этаже, и из окна была видна стоянка и ее автомобиль на ней. Сара машинально подумала, что это удобная позиция. А еще она подумала о том, как быстро вернулась в состояние постоянной тревоги и мобилизации всех сил. Будто и не было этих тридцати лет спокойной и размеренной жизни. Войдя в номер, Сара уложила спящую девочку на кровать, закрыла дверь на ключ и сняла телефонную трубку, но, остановившись, положила ее и достала из куртки селлфон.
Домашний телефон Джона не отвечал. Она набрала номер его селлфона, но в трубке снова были короткие гудки.
Взглянув на девочку, мирно спящую после такого большого дня, Сара вздохнула, подошла к бару и достала из него фляжку бренди. Налив себе в широкий и низкий стакан, она включила телевизор и устало опустилась на диван. Найдя канал «Фокс Ньюс», Сара сделала глоток приятно обжигающего напитка и, не слыша того, что рассказывали дикторы, уставилась на экран ничего не видящими глазами. Она с беспокойством думала о звонке Айзэка. Что же это могло быть? Почему Айзэк не объяснил ничего? И вообще, долго ли ей ждать обещанного звонка?
Сара старалась убедить себя в том, что это какая-то случайность, пусть даже и не совсем приятная. Она представила себе картину того, что это всего лишь два грабителя направляются к ее дому, а Айзэк лежит со сломанной ногой и не может приехать и защитить ее сам. Поэтому и позвонил. Эта наивная попытка объяснить все простыми и обычными категориями не помогла, и Сара продолжала чувствовать себя, как на иголках.
Она встряхнула головой и заставила себя сосредоточиться на теленовостях. На экране неприятный, как геморрой, тележурналист закончил свой репортаж восклицанием «Доколе!», и появилась заставка, на которой было написано «Резня в Даркхоул». Сара равнодушно смотрела на горы окровавленных тел в тюремном дворе, на разгромленные помещения в корпусе «А», и думала о том, что так им, бешеным псам, и надо. Она уже собралась переключиться на другой канал, но, увидев следующий кадр, оцепенела. Рослый мужчина, пересекший поле брани, подошел к тюремной стене и обернулся. Это лицо Сара не смогла бы забыть никогда. Даже если бы ей сделали лоботомию.
«Нет, — подумала она, — только не это»
Но, судя по всему, это было именно то, чего она желала бы меньше всего на свете. И это могло означать только одно — до конца еще далеко. И Сара почувствовала, как из дали прошедших десятилетий на нее со скоростью света летит черная стена, отделяющая этот мир от созданного «Скайнет» варианта действительности. Эта стена клубилась взрывами, водоворотами крови и смерчами, несущими прах миллиардов сгоревших людей. На ней появлялись и исчезали искаженные образы Кайла Риза, безжалостного робота Т-800, маленького Джона, убегающего от ртутного убийцы и многое другое, что вполне могло бы служить достойным украшением бреда параноика в фазе обострения болезни. Налетевший мрак окутал ее черной мглой, и Сара почувствовала, как с нее начинает осыпаться слой приобретенного ею за последние тридцать лет благополучия. Оказывается, изменения, произошедшие с ней за эти годы, были поверхностным и непрочными. И когда вихрь судьбы унес последние клочки этой иллюзии, Сара почувствовала, что все вернулось.