Посреди гостиничного номера, настороженно прислушиваясь ко всему, стояла Сара Коннор. Солдат Сара Коннор. Та, которая бинтовала рану Кайла под мостом, та, которая не испугалась жидкометаллического монстра, готового убить ее в заводском цеху, та, которая была безжалостна к своим мучителям в Пескадерской клинике. Отчаяние от невозможности предупредить сына, которому, возможно, угрожает смертельная опасность, охватило Сару. Древний инстинкт матери и ярость испуганного животного охватили Сару с такой силой, что по ее скальпу побежали мурашки.
Она бросилась к телефону и набрала номер Айзэка. Трубку сняли почти сразу.
— Айзэк, это я! Закажи повтор вечерних «Фокс Ньюс». Я еду к Джону.
Сара бросила трубку и застыла, глядя на спящую Тариссу.
Она приняла решение и теперь все стало проще. Действие лучше ожидания. Позвонив портье, она попросила его прислать в номер горничную. Когда та вошла в номер, Сара сказала:
— Мне необходимо покинуть мотель на несколько часов. К сожалению, я не могу взять с собой ребенка. Не могла бы я попросить вас поухаживать за девочкой, пока меня не будет?
Горничная улыбнулась и ответила:
— О, да, конечно! Такие услуги входят в прейскурант отеля.
— Вот и хорошо, — облегченно вздохнула Сара. — Подождите минуточку, пожалуйста.
Она подошла к спящей Тариссе и осторожно потормошила ее. Девочка открыла сонные глаза и посмотрела на Сару.
— Риса, послушай, что я тебе скажу. Мне нужно уехать, но я скоро вернусь. Пока меня не будет, за тобой посмотрит эта тетя.
Тарисса перевела взгляд на горничную и спросила:
— А как тебя зовут?
Та подошла к девочке, присела рядом с ней и, взяв за руку, ответила:
— Меня зовут Тина, и я самая главная горничная в этом отеле. Меня боится даже кофейный автомат на первом этаже.
Тарисса засмеялась, а Тина спросила:
— Это ничего, что мы тебя разбудили?
— Ничего. А ты дельфинов любишь?
— Конечно, люблю. Риса, давай, ты поспишь еще немного, а потом мы будем ужинать. Ладно?
— Ладно, — ответила Тарисса и закрыла глаза.
Обе женщины вышли из номера и Тина осторожно затворила дверь.
— Я не знаю, как благодарить вас, — сказала Сара, еле удерживаясь от того, чтобы броситься к выходу бегом.
— Не стоит благодарности, — ответила горничная и подмигнула Саре, — женщины должны понимать друг друга.
— Спасибо, — Сара через силу улыбнулась, — я должна бежать.
И пошла по коридору, стараясь, чтобы это не было похоже на бегство.
Подходя к машине, она подумала, что горничная решила, будто Саре нужно было оставить ребенка на время тайного свидания. Ну что ж, это не так плохо. Это значит, что в свои шестьдесят четыре года она выглядит, как женщина, могущая иметь любовника.
Она отбросила эту маленькую женскую мысль, пришедшую совсем невовремя, и села за руль.
«Боже мой, — подумала она, — у меня ведь нет даже пистолета!»
Сара завела машину. Она ехала к Джону.
По дороге с ней происходило что-то ужасное. Воображение рисовало картины непоправимого, от которых отчаяние захватывало все ее существо. Одновременно с этим она ощущала маниакальную ярость, удивительным образом соседствовавшую с диким страхом. Она не понимала, почему до сих пор не сошла с ума.
Подъехав к дому Джона, Сара увидела стоящий напротив него белый открытый «Корвет». Соображая, кому он может принадлежать, она припарковалась рядом и вышла из машины. Дом Джона был погружен в темноту. Сара старательно убеждала себя в том, что «Корвет» оставлен гостями соседей напротив. У них горел свет и звучала музыка. Пытаясь ступать бесшумно, Сара поднялась на крыльцо и тронула ручку двери. Ручка подалась, и дверь беззвучно отворилась. Сара чувствовала себя, как человек, медленно поднимающийся на эшафот, где его ждет хладнокровный палач.
Она шагнула внутрь и осторожно закрыла за собой дверь. В доме было абсолютно тихо. Сара стояла без движения и почти не дышала. Она прислушивалась. Так прошло около минуты. Ничего не произошло. Тогда она осторожно протянула руку к стене и нащупала выключатель. Некоторое время она не могла заставить себя нажать на него, потому что боялась того, что могла увидеть. Наконец, стиснув зубы, она резко ткнула клавишу и в гостиной зажегся свет. Трупов и крови на полу не было, зато у окна неподвижно стоял рослый мужчина и, не мигая, смотрел на Сару. Когда она увидела его лицо, напряжение последнего часа и впечатление от увиденного превысили предел выносливости Сары, и мир в ее глазах померк.