Она встала на пороге его палаты и смотрела на них двоих и молчала, ничего ни говоря, просто смотрела своими холодными, совершенно широко открытыми зелеными женскими глазами. А на ее левой женской щеке появилась блестящая как из ртути капелькой, стекая слеза.
Алексей тогда первый раз увидел, как плачет робот. И возможно из всех людей единственный. И тогда его это потрясло больше всего.
У Верты или робота Т-1001 были планы на пленного Белова Андрея. Большие планы. И личные планы, касающиеся его и ее лично. Лично как, словно человека и в первую очередь женщину. Верта как машина Скайнет была или ассоциировала себя в своей программе именно женщиной. Машина определилась с полом. В отличие от многих Скайнет машин, которые были чем-то средним или даже, вообще просто машинами без пола имени. И скорее как рабы своего хозяина по-имени Скайнет. Верта была более, чем даже теперь машина.
— Верта — произнесла тогда первой Юлия, закрывая спиной женщины и робота Алексея — Успокойся Верта. Достаточно и Эванса. Верта…
Верта хоть и молчала, но ее зеленые абсолютно холодные глаза светились злобой и болью.
— Почему он меня оставил? — произнесла вдруг машина — Я любила его, а он оставил меня?
— Он сам этого не хотел Верта, поверь подруге — произнесла Юлия, и Алексей даже ощутил дрожь в спине впереди стоящей и прислонившейся к нему сидящему на постели робота. Юлия боялась гнева Верты. Верта была вне себя и неизвестно, что там творилось внутри самой машины.
— Его забрала смерть Верта — произнесла Юлия — Я знаю, что такое смерть Верта. Я все же человек, хоть частично и машина, поверь мне подруга.
— Смерть — произнесла Верта — Я убью смерть. Она отняла его у меня, и я ее убью.
— Это невозможно, Верта — ответила ей Юлия — Смерть уже мертвая и ее не убить. Она забирает даже нас роботов. И мы не в состоянии ее победить.
Рыжеволосая Верта смотрела на них по-прежнему холодно и жестко. И из второго правого глаза ее потекла еще одна блестящая как ртуть из металла слезинка. Прямо по ее робота полиморфа щеке. И капнула на ее Верты женскую грудь, почти полностью открытую в глубоком декольте серого зауженного на ее талии и на лямочках до колен короткого платья. И растворилась в ней, как будто ее и не было.
— Еще одна неудача. Мне придется как-то это объяснить моему хозяину — произнесла Юлии Верта, стоя в дверях — Я иду к нему. Если, что, то я у матери — она ответила своей лучшей и близкой по бункеру подруге. Следи тут за всем пока. И пусть охранники приберутся в палате и уберут то никчемное железо на свалку. А тело пленного под номером ABN007855656, пусть отвезут в сектор В-20 в общий морозильник. Тело мне без души не нужно.
— Я поняла, Верта — произнесла человеческим голосом Юлия, стоящей на пороге палаты Алексея другой машине. И видя как та, не может унять, как настоящий живой человек своего потрясения и горя. Такого же горя, как у людей.
— И, хватит с ним, нянчиться — произнесла, уже поворачиваясь чтобы уйти, робот из жидкого металла Т-1001 Верта — Завтра же определи его в блок Х19. И зайди позднее ко мне, надо поговорить — и она добавила — Прямо как мамочка.
— Я все поняла, Верта — произнесла человеческим языком робот Юлия роботу из полисплава — Только успокойся — произнесла она ласково и тихо своей лучшей подруге по бункеру Скайнет.
— Внимание! Всем внимание! Опасность ядерного взрыва! Опасность ядерного взрыва!
НБОб34 Азимут 90 градусов по сетке координат.
Взрыв поверхностный.
От вспышки до взрыва 90 секунд.
Ширина облака по окружности 1 километр.
Направление облака 2,3 десятых градуса.
— Внимание! Произошел ядерный взрыв!
Радиус зоны поражения ударной волны 40 километров.
Радиус зоны радиационного заражения 3–4 километра.
Координаты эпицентра взрыва NP058680.
Приступить к немедленной эвакуации населения и личного военного состава из зоны радиоактивного заражения.
В настоящий, и в последующие моменты организуются противорадиационные центры. Приступить к работе они смогут через два часа. Всем постоянно проверять показание дозиметра. И определять текущий уровень радиации. При фиксировании высокого уровня радиации немедленно обратиться за медицинской помощью.
Он снова видит это. Снова горящий в ядерном огне гибнущий мир. Он думал, что не увидит его уже больше никогда. Он уже думал, что этот сон закончился навсегда. И вот, он видит снова этот странный кошмарный сон и видит ее. Она идет впереди и ведет его. Ведет по каменным руинам разрушеннго города. Среди оплавленных сгоревших машин и автобусов. Ведет куда-то. Мимо стреляющих и разрушающих этот мир машин. Ведет туда, куда она сама хочет. И она держит Алексея за руку. Теперь уже сама. Та женщина с горящего голубоватым светом большого экрана, который он видел во сне до этого в каком-то глубоком подвале или бункере. Среди стоящих вокруг него практически живых роботов машин. Где он сам становился машиной.
Он снова кричит — Мамочка!
И она протягивает опять ему свои женские голые в пепле руки. И он, снова прыгает из того разбитого ядерным взрывом окна, но его не уносит ледяной жгучий ветер, а забирает она. Забирает ото всех, кто к нему теперь тянет свои руки. От тех, кто хочет своего спасения от надвигающейся своей неминуемой гибели. Там все и неимущие и власть имущие. Все, кто остается за его теперь спиной. Целыми семьями под стволами шагающих и ездеющих и истребляющих их машин. В лучах плазменных выстрелов и взрывов. В зареве пожаров.
Кто он теперь? Кто? Он Алексей и сам этого пока не знает. Но верит ей и не пытается вырваться из ее рук. Он называет ее мамой. Почему именно ее мамой. Мамой заменившей во сне ему настоящую земную мать.
Почему? Опять и попрежнему почему?
Он не знает ее до сих пор. Но она назвалась его мамой.
И он назвал ее тоже своей мамой. И снова, выпрыгнул из того окна гибнущего мира.
И он видит, снова ее это с карими, почти черными глазами невероятной красоты лицо. Он, видит ее целиком. Совершенно и снова голую. Но, очень стройную, красивую и молодую, лет не более тридцати.
Снова облепленную человеческим пеплом и своими распущенными теми длинными змеящимися по ее обнаженному как у некоей Богини, смуглому брюнетки телу, спине плечам и голой с торчащими черными сосками женской колышащеся груди волосами. И она, не стыдится своей перед ним наготы, и ведет его как проводник, взяв за руку куда-то. Далеко от всего этого ядерного хаоса. Расталкивая по сторонам обступающих их обоих людей. Ведет к какому-то яркому свету. Свету, поглощающему весь остальной мир. Она ведет как некая Богиня, пришедшая именно только за ним к тому яркому свету, к тому еще ему неизвестному, но иному новому миру. И она спешит туда. И, буквально тащит его волоком. А он, буквально бежит за ней, как маленький ребенок за своей матерью.
Там крутятся какие-то большие металлические блестящие в ярком том свете круги. Кольца. Один в одном и оттуда в лучах ярких электрических разрядов и молний, охватывающих световой яркий лучистый шар, исходит тот яркий свет, который с гулом и гудением, пожирает пространство и весь этот ядерный военный мир.
И Алексей видит себя и видит себя как бы еще со стороны. Словно, чьими-то еще глазами. И он видит себя, тоже совершенно голым. И видит свою схваченную рукой той женщины в черном свою правую руку. Это рука робота. Рука машины. Рука еще не обросшая плотью и кожей. Как некий металлический шевелящийся протез из гидравлики и сермеханизмов. Она говорит ему, что превращение до конца не завершено.
И эта женщина постоянно называет его своим сыном, и она его тащит к тем вращающимся один в одном кольцам и к какой-то пустоте.
— ТERRA МЕGA — она говорит ему Алексею — Нам туда.
И они входят в этот ослепитльный яркий искрящийся живыми лучами свет. И он их поглощает целиком. И та женщина, прижимается к нему всем телом и называет его любимым. Она обхватывает Алексея за шею, и он чувствует, что он уже не мальчик лет двадцати, а уже взрослый мужчина. Влюбленный мужчина в ту невероятно красивую до безумия черноглазую черноволосую нагую женщину. И она любит его как безумная и прижимается к нему своей пышной полной красивой женской грудью и торчащими черными теми сосками и своим волосатым под ее округлым животом лобком к его мужскому уже взрослого мужчины детородному члену и лобку. И он сам ее прижимает к себе той в сервоприводах и гидравлике металлической рукой. Обхватив за гибкую узкую талию над широкой женской задницей и округлыми изящными берами. И чувствуя упругую сильную спину. И он хочет ее. Он чувствует, как его мужская детородная плоть наливается, твердеет и касается ее промеж прислонившихся к его ногам ног под тем волосатым лобком женской промежности. Он тянется к ее красивым женским губам, и она говорит ему — Еще не время, мальчик мой любимый. Еще не время.