Это знакомство близкое с людьми и уже не первое. Близкое знакомство и любовь. И что-то творилось сейчас в самой машине. Она, нарушив основную, командную директиву Скайнет, сама для себя, стала писать дополнительные программы. И вводила их в свой центральный процессор управления. Она машина гибрид ТОК715, сама даже не понимала, что была частью планов своего хозяина. Вложенный особый шифр код в ее программу Сканет позволил ей разблокировать контролирующие поведение машины программы самой Верты и позволить самой составлять свои. Это было даже увлекательно для ТОК715. И первое что она сделала, она полностью отключила любую с Главной Генеральной машиной лабораторного бункера и Т-1001 связь.
Также как и ее хозяйка, робот полиморф Т-1001, Верта, она, стоя у застекленного маленького деревянного со ставнями окна старенького бревенчатого на окраине леса дома. Пока Егоров Дмитрий кормил хряка Борьку в дворвой сараюшке, ТОК715 переписывал свои и препрошивал за считанные секунды, контролирующие его программы. Она делала это быстро, глядя в окно дома на деревенскую летнюю освещенную ярким солнцем улицу. Машина жужжала на разных звуковых тонах. И спешила, пока не было никого. Пока небыло дома Егорова Дмитрия и он уже должен был скоро вернуться и на их теперь общем в доме деревянном столе стоял и ждал хозяина этого дома горячий обед, приготовленный ею машиной ТОК715, по имени Вера. Она перепрошивала внутри своего центрального процессора все практически программы и параграфы. Кроме главной, программы самого запуска, перезагрузки и управления самим роботом.
Она уже не олицетворяла себя с машиной. Она хотела быть человеком.
И это все тот дождь. Дождь, пробудивший в Вере то, что не должно быть присуще машине, но случилось. И та короткая близость, которая не давала Вере теперь покоя. Машина решала, как дальше быть.
Вообще было пора, сворачивать операцию. Потому как все заходило уже слишком далеко и могло случиться самое неприятное. И ее могли обнаружить и понять кто она. И была последняя радиограмма от контролирующей ее действия, почти постоянно машины полиморфа Т-1001, по имени Верта. Та приказала ей уйти оттуда и немедленно. Вступала в действие вторая фаза плана Скайнет, но ТОК715 прервал связь.
Машина хотела свободы. Свободы от своего хозяина и он дал ей это. Но это был один путь в один конец. Путь, из которого ей не было уже возврата.
Это был бунт. Бунт машины. Машины олицетворившей себя практически с человеком. Машины вспомнившей свое прошлое, когда она была некой Кэмерон Филлипс. Вспомнила все. Все, что было связано с той Кэмерон Филлипс. Когда она выполняла программу Скайнет до самого последнего пункта в своем назначении. Она против воли хозяина и Верты сама, вскрыла закрытую засекреченную базу данных далекого прошлого из прошлого машины. И решила, что здесь ей не сможет угрожать никто. И не будет опасности для нее и ее окружения. И приняла сама для себя новое решение. Она просто оборвала любую связь с Вертой и Скайнет. Вера просто, захотела жить. Жить как человек, хоть и была машиной. Хотела жить и даже любить.
Сначала она отлючилась на время, но потом, возобновив снова с хозяином связь, решила оборвать ее совсем и заблокировать вход в ее органы связи.
Вера влюбилась. Влюбилась как живая женщина. Влюбилась в Егорова Дмитрия. В мужчину старше ее лет почти на тридцать. Машина влюбилась в человека. Она просчитывала все варианты, вероятных, ответных дейтсвий своего хозяина, но ее больше сейчас волновало не это. А то, какими будут дальнейшие у нее отношения с дядей Димой.
Она поняла его тоже. И поняла, что нравится ему. Но он был значительно старше ее не тот Джон Коннор из прошлого машины, когда она была Кэмерон Филлипс. Даже тогда ей было сложно это предпринять, но Джон ей нравился, и тогда зародилось первое чувство любви к человеку у машины серии три восьмерки. Она была защитницей Джона, и он ей нравился. Но она выполняла задание Скайнет и Верты. Но вот сейчас, она не захотела больше подчиняться главной машине и роботу Т-1001. Просто не захотела. Она хотела остаться здесь у людей в этой деревне. Не смотря, что многие еще не приняли ее. И Дмитрий в знак протеста заперся с ней в своем доме. И не общался, пока ни с кем в своей деревне.
— Джон, я люблю тебя — отобразилось на ее встроенном внутри машины дисплее 40000000битного видеомонитора — Я буду твоей и всегда с тобой, куда бы ты, не пошел.
Это были отголоски старой, заложенной, и не удаленной из ее ЦПУ памяти. Памяти от другого такого же ТОК715, запрограммированного самим Скайнет и роботом Т-1001, как и в этот раз. Для новой операции. Цель была похожей. Но машина не хотела больше быть тем, кем была. Она хотела другую жизнь. Совсем другую жизнь.