Он успел только обернутся ей навстечу, как она кинулась к нему и обхватив ему Алексея шею, прижала сильным силиконовым телом робота андроида к стене у того зарешеченного окна его личного жилого наземного бокса. Вообще-то это было подведомство самой робота Верты. И неизвестно как Юлия сумела открыть шифрованные кодовые замки без помощи своей лучшей в этой лабораторной крепости рыжеволосой красавицы подруги. Которая, по-всему было видно, тоже положила глаз на молодого двадцатилетнего Егорова Алексея. Но Юлия все же опережала ее. И кроме того, Юлия больше ему нравилась, даже чем Верта. И она, кроме того была моложе и подходила по возрасту.
Они как-то сразу сошлись друг с другом. И Юлия как-то сразу ожила, когда их судьбы пересеклись здесь в этой лабораторной цитадели Скайнет. Их дружба стала сразу больше чем дружба. Это была любовь. Внезапная и такая вот неожиданная. Буквально теперь на виду у самого Скайнет.
И, похоже, самому Скайнет это не нравилось, равно как и его подручной жидкометаллической машине Т-1001 Верте. Так показалось самому Алексею.
В беседе со Скайнет, тот предупреждал Алексея о пагубности близкого отношения человека и машины. Хотя сам хотел его любви, говоря о материнстве и близких доверительных отношениях между Скайнет и Алексеем.
— «Странное какое-то поведение» — думал Алексей — «И к чему оно?». И он многого так и немог еще понять своим мальчишеским умом, думая о обещанной свободе и как раз о Юлии.
И от Юлии он не мог отказаться. И она полюбила его и вот пришла к нему сама.
Она сама ему сказала, что жизнь в теле машины ее уже доконала, и она не хотела уже жить, когда появился он Алексей и хозяин пообещал ей новое живое тело. Скоро. И жизнь для Юлии заиграла иными сразу красками.
Он Алексей не стал ее Юлию расспрашивать, как она открыла его дверь. Но ей, как, оказалось, были известны шифры и коды от почти всех замков и дверей бункера также как и Верте. Она могла, также как и Верта открыть, почти все двери на поверхности крепостной цитадели Скайнет, только этого не делала. Это было подведомство самой Верты, робота полиморфа Т-1001. И только Юлия никогда не была внизу в глубине самого бункера. Она боялась там быть в отличие от Верты, которой там больше нравилось, и та проводила больше времени в своих лабораториях, или в своем верхнем наземном в трехэтажном бетонном здании кабинете.
Вот и сейчас Верта была там, давая распоряжения роботам охранения и назначая снова с самого утра, на работы пленных на правобережную часть крепостной цитадели Б. На уборку территории у старого здания крематория, аэродрома и прочей правобережной территории. А Скайнет, вел, молча, свое наблюдение за всеми секторами своего оживленного целыми сутками напролет муравейника и периметром крепости, сигналами и шифрами и кодами управляя всей крепостью и жизнью этого элетромеханического живого «УЛЕЯ».
А Юлия, освободившись от надоедливых и не отстающих от нее маленьких пленников Скайнет малышей. Обследуя их на предмет здоровья. Порой, делая прививки в больничном секторе В-12 и блоке Х50, там, где и сидел под замками Алексей, наконец-то, перепроверив всех до последнего крикливого карапуза, оставив их на попечение женщин воспитательниц и приведенных из лагерных тюремных блоков Х13 и Х18 их матерей, вырвалась к нему пленному Егорову Алексею. И вот пришла к нему к Алексею. Что с ней в то утро произошло, он Алексей и сам не знал, но она не могла без него. Она его любила. Любила как живая женщина, молодая двадцатилетняя девчонка в теле из силиконой кожи и плоти и металлического титанового эндоскелета. Живая девчонка в теле машины.
Она буквально прилипла к Алексею своими полненькими девичьими силиконовыми губами, целуя его в живые человеческие губы. Он даже не ожидал такого.
До этого Юлия осторожничала и боялась. Но вот сейчас почему-то вот так страстно целовала его робота-гибрида T-S/А017 девичьими губами. Уже не отталкивая его от себя, как в той больничной палате в Х50.
Она хотела, теперь жить и любить. Она была человек заключенный в тело робота. И хотела снова быть человеком. И говорила, что такое возможно.
Юлия рассказала Алексею о своей прошлой жизни. Жизни, когда она была еще человеком и о времени без войны, котрое она хоть теперь и смутно, но еще помнила. Помнила, как была молодым медиком в Уссурийске на Дальнем Востоке до самой ядерной войны.