Наконец, сдвоенная работающая в унисон система гибрида-робота включилась. Она судорожно сама задергалась, приходя в сознание. Шевеля руками и ногами. Но когда включилась, и загорелся экран видобозора монитора, Юлия увидела стоящих над ней вокруг людей с направленными в ее сторону автоматами и плазменными винтовками. И ее тело пронзила жуткая боль. Боль, исходящая от врощенной в ее силиконовое тело андроида Т-S/А017 живой нервной системы. Боль, идущая изнутри машины и от поврежденных ее живых человеческих органов.
В отличие от обычных покрытых просто живой оболочкой терминаторов боевых киборгов с минимумом нервной системы, чисто для осязания, нервная система всех роботов-гибридов была равноценна человеческой. Всему виной живые врощенные внутрь машины человеческие органы. Совмещенная система машины и человека. Причем нервная система более и гуще сконцентрирована ближе к самому центру тела машины. И именно сюда, угодили пули от автоматов, и плазма сожгла Юлии, почти всю правую руку до самой робота гидравлики и сервоприводов. Не оставив, ничего, кроме торчащего из-под остатков силиконовой искусственной нарощенной плоти, оплавленное сверху железо. И Юлия закричала. Боль пронзила машину. И она, согнувшись, приподнялась и села. Поджимая свои в синих из полимерной ткани джинсах девичьи, обутые в шнурованные из такого же искусственного полимерного под кожу, как и куртка материала, ботинки полненькие ноги, перед окружившими ее врагами ракетчиками. Держась раскрытыми пальцами и ладонями, девичьими машины руками за кровоточащей, человеческой текущей кровью из продырявленной пулями искусственной черной блестящей под кожу короткой куртки живот.
— Мамочка! — прокричала Юлия — Помогите! — она перепугано закричала на весь лес, озираясь по сторонам и вытаращив перепуганные синие девичьи глаза, увидев свои раны и текущую ручьями красную кровь. Но ее ударили прикладом оружия по робота голове, уронив снова на землю. Кто-то, тут же, поставил тяжелый на шипованной подошве солдатский военный ботинок ей на шевелящуюся на гидравлике диафрагмой машины залитую текущей кровью грудь. Юлия упав снова на землю, закрутила по сторонам своей русоволосой растрепанной длинными волосами головой, ища Егорова Алексея и робота охранника Т-800, но рядом их не оказалось. И еще больше напуганная, вытаращив еще сильнее свои синие машины глаза, заплакала от ужаса и жуткой боли.
— Мамочка! — она как живой человек зарыдала — Мамочка, спаси меня! Мамочка!
— Разоралась тварь! Как живая разоралась! Прям как живой человек! — раздался из окружившей Юлию толпы военных голос — Добить эту тварь!
— Надо же не сдохла! Человек бы уже дуба дал, а она нет! — услышала Юлия, другой следом чей-то из толпы голос.
— Может, прикончить эту тварь, пока она лежит?! — громко кто-то еще добавил.
— Нет! — скомандовал, громко какой-то высокий и полностью одетый в защитный бронированный военный костюм человек. С каской на голове и очками маской, скрываюшей почти его полностю лицо. Он встал в ногах лежащей и корчащейся под солдатским ботинком, поставленным на ее трепещущую в страданиях машины-гибрида девичью полненькую грудь от боли Юлии. И она, заливаясь слезами, увидела того, кто это сказал, но не увидела его за той маской лица.
— Зачем вы так! — она прокричала как живой человек. Как живая женщина на весь лес — Что я вам сделала! За что?!
— Ее должен увидеть сам полковник Гаврилов! Взять ее! — скомандовал тот человек, командующий отрядом засады.