И они покинули детский садик. Быстро уходя от кричащих пленных маленьких ребятишек и женщин присматривающих за ними. Им, вослед выйдя, смотрела сама Гертруда. Смотрела тоскливо и жалостливо, словно уже провожала на тот свет. Она так провожала их, держа кричащего на своих руках, крикливого малыша до поворота коридора. И снова вошла в детский садик, закрыв за собой плотно пластиковую дверь, чтобы не разбежались малыши, и их не пришлось ловить в коридоре. Как этого на ее руках кричащего шобутного и шустрого карапуза, который уже неоднократно убегал из своего плена этих стен, как и они идущие по длинному коридору в надежде предстоящего побега. Этот малыш уже знал многие закоулки в этом коридоре и даже добегал до медблока в другом крыле Х50. Его все время там и ловили. Его туда так и тянуло.
— Идем быстрее, Алексей — проговорил Кравцов — Надо до той двери дойти.
Алексей понял именно сейчас, что так им вот запросто не выбраться отсюда. А любые попытки это смерть. И правильно говорили в Х19 пленные, что выхода отсюда нет, только вперед ногами. Нет ни единой лазейки, чтобы выскочить из крепости. Иначе были бы побеги и многие уже сбежали от машин Скайнет. А его командир это так и не понимал. Он, видимо недооценивал сейчас все до конца и тешил надежду, что им удасться как-то проскочить сквозь роботов охранения, и те бетонные эстакадные стены оборонительной лабораторной крепости.
Сейчас что-то руководило Кравцовым, и он не мог понять что? Может, то, что он просто оказался сейчас без контроля машин и без вооруженных рядом конвоиров роботов и его понесло.
После встречи с этой Гертрудой, Алексей окончательно понял, что им не вырваться из плена. Именно вот так, своим ходом, но его бывшего командира несло как ненормального к тем закодированным дверям на поверхость самой базы из Х50 и сектора В-16, и его открытую территорию, охраняемую повсюду и со стен крепости многочисленной автоматической и мощной вооруженной охраной.
Алексей сказал ему о возвращении, но Кравцов, и слушать его не захотел. Он сказал Егорову Алексею, что только бы выскочить наружу, а там перебежками и к периметру стен и наверх через стены. Главное нырнуть за стены и там можно по всяким канавам, ямам ложбинам и рытвинам перебежками и до своих.
Алексей не стал его отговаривать. Даже убеждать и говорить о суде и расстреле за плен и измену. Сейчас Кравцов был как невменяемый. Он Алексея не слушал.
— «Пусть сам сообразит, что бесполезны любые вот такие попытки и, что ничего не выйдет» — Алексей теперь уже думал и с неохотой шел за ним.
— «Надо что-то другое предпринять для побега» — он думал про себя — «Что-то совсем другое».
— Вот они эти чертовые двери — произнес Виктор Кравцов, подходя первым к металлическим раздвижным на гидравлике и приводах дверям. И стал осматривать их и кодовый замок на стыке двойных из титана толстых дверях.
— Надо что-то с этим сделать и открыть их — произнес он, гдядя на Алексея как ненормальный, так и не понимая, что выхода нет отсюда. И их никто не выпустит. Он начал пальцами нажимать кнопки на замке, словно смог бы подобрать нужный код к кодовому замку и, не зная, что за дверями стояла вооруженная охрана из двоих Т-600, вооруженных ленточными роторными пулеметами Гаглинга.
Алексей стоял рядом с ним и смотрел уже равнодушно на глупые и пустые старания своего бывшего командира, осматривая металлические ворота, стены и потолок из белого пластика.
Алексей подумал, что, наверное, плен оказал на Кравцова такое пагубное психологиченское воздействие. Его беспомощность сейчас давила ему на голову. И его боевой бывший командир, просто быстро сходил здесь с ума. Именно из-за неспособности больше насолить этим машинам, которых он люто ненавидел. И сейчас что-то первый раз кольнуло в его сердце. Алексей поморщился. Боль была ощутимой там, глубоко в его груди. Но он не знал, что это. Он отошел назад от Кравцова, пока тот тыкал пальцами по кнопкам кодового замка. И эта боль делала самого Алексея нервным и раздражительным. Она как-то воздействовала на него. В голове зашумело и загудело, но тут же прошло. Алексей задергался и занервничал.
— Товарищ майор! — произнес он громко и нервно и даже готов был оттолкнуть своего бывшего командира от этого чертового закодированного шифрами из цифр замка. Что-то вызвало приступ этой нематевированной враждебной агрессии. У Алексея помутнело в глазах, и он даже закачался в стороны и ощутил первый раз и следом за этим, какую-то необъяснимую болезненную слабость в руках и ногах.