— Я доктор, Карл Эванс — произнес робот доктор, заведующий машиной APSILON/Т-SIRIUS, как и медицинским центром лагеря Х50 и личный подручный самой Верты — А это мои помощники Тэд и Бак.
— Тэд и Бак! — громко почти смеясь, иронично по издевательски, произнес солдат Илья.
У доктора Карла Эванса, тоже не было живых или скопированных под человека глаз. И он тоже, как и Т-601 сверкнул из глубины из-под нарощенной на его металлический череп робота андроида красными линзами своих подвижных камер глаз. Он уставился на пленного подопытного солдата здоровяка Илью, пристально и спросил — Что Тэд и Бак?
— Бензобак! — прокричал и заржал, снова как ненормальный во всю человеческую глотку пленный Илья.
Доктор Карл Эванс, молча, отошел от пульта машинной громадной напичканной проводами установки с внутренней герметичной в человеческую длину цилиндрической камерой, перед входом в которую лежал Илья. И подошел к подвижному на пневматике металлическому столу, и к лежащему пленному здоровяку солдату Илье. Туда, где сейчас стояли его роботы помощники, роботы Т-601, Тэд и Бак.
— Слушай, Карл Эванс — произнес, уже глядя своими беспокойными, синими и вопросительными глазами на робота Илья — Что вы со мной собираетесь здесь сделать?
— Это личный приказ самой Верты — произнес Карл Эванс — Ты скоро будешь другим пленный солдат Горбунов Илья. Таким же почти как мы. И может даже лучше. Совершеннее. Ты должен гордиться такой честью, быть как мы. Быть таким как мы, а не как человек.
— Таким как вы? — произнес всполошенный и напуганный снова Илья. Он понял, во что его превратят скоро. И это не даже будет смерть. Это для него было куда хуже. Как для человека.
Илья понял, что его не разберут на органы, как делали раньше с другими пленными. Его превратят в гибрид-машину. Это то, что говорил его товарищ по тюремному блоку Х19, Андрей. Сделают то, что не сделали с товарищем по блоку Андреем. И это было страшнее для Ильи всего.
Карл Эванс произнес что-то на языке машин своим подчиненным и обе машины серии шестьсот один в белых медицинских халатах и одежде врачей подошли к другому такому же металлическому столу с другого края машины FG5015. И тоже лежащей перед входом в еще одну внутреннюю герметичную закрытую в виде длинного с округлыми стенами герметичного цилиндра камеру внутри самой громадной установки АРSILON/Т-SIRIUS, занимающей больше половины этого помещения, там какой-то блестящей своим бронированным эндоскелетом машины. Машины в полной, пока еще отключке и видимо незагруженной программами и прочими встроенными в ее микропроцессор директивами и обязанностями. Для увидевшего это солдата Ильи, это, просто была груда лежащего на том столе блестящего в сервоприводах и гидравлике просто железа. Но, это его не на шутку напугало. Он понял, что его хотят запихать туда. Сделать той машиной.
Увидев это и поняв что с ним все-таки сделают вскоре, напуганный по новой, Илья, уставившись своими человеческими живыми глазами в абсолютно холодные, как и у его подчиненных искусственные, но подвижные глаза, надетые глазными из резины яблоками на горящие красным огнем видеокамеры машины серии андроид, негромко и почти, шепотом той произнес — Слушай Карл Эванс, может, договоримся? А?
Может ну ее эту сучку Верту? Что она вами всеми командует, а Эванс?
— Она здесь главная, потому и командует — произнес андроид-доктор — Она не сучка. Она робот Т-1001. И она служит, как и мы Скайнет.
— Че, ты все про службу, да службу — произнес Илья — Что тебе стоит меня отпустить. Давай дружить. Как тебя там, Карл Эванс, да? Я назад хочу в тюремный блок.
— Нельзя в тюремный блок, пленный солдат Горбунов Илья — произнес Илье Карл Эванс — Это приказ Верты.
— Что тут происходит?! — раздался громкий женский голос, той, что вошла только что через открытую дверь подземного комплекса FG5015.
Он был размещен в глубоком отдельном в стороне длинном одиночном туннеле. На четвертом подземном этаже и уровне лабораторного тюремного бункера и лагеря с пленными в крепостной цитадели А, на левом берегу Енисея. Доступ сюда был, тоже крайне ограничен. И хорошо внутри охранялся теперь роботами V-8 на стационарной неподвижной установке. C плазменными 10мм малыми пушками CBS-200 и поворотными турелями, прямо с двух сторон у входной бронированной широкой и высокой толстой из титановой брони двери. И под защитой еще двоих гусеничных, скоростных приземистых машин FK-HANTER, тоже хорошо вооруженных такими же пушками, и катающихся взад и вперед по коридорам и поворотам, охраняемого ими длинного уходящего далеко от самой базы туннеля. Мимо железнодорожной узкоколейки. По которой передвигались на автоматике закрытые морозильные барокамеры. И вагоны с отработанным материалом на грузовой лифт и прямиком в морозильник и свалку на самое дно в сектор В-20. В блок Х30. Тоже, в отдельный длинный ответвленный узкий подземный коридор и тоннель, который не охранялся, но заканчивался большим холодильником за железной герметичной дверью, где буквально в кучу лежали сваленными все кто пошел на переработку. Кто частями, органами в выпотрошенном виде. Кто целиком и завернутым в полиэтиленовый пакет с головой. Тут же, просто стояли и металлические, со специальной жидкостью закрытые крышками отхожие контейнеры. Где лежали не пошедшие по каким-то причинам или врожденным и приобретенным в течении жизни патологиям на создание роботов-гибридов человеческие органы.