Алексей все время разговаривал здесь с ней на человеческом языке. Даже когда был в эндоскелете Т-888. Только когда он был далеко, где-то за пределами самой базы на каком-либо задании, он разговаривал телепатически или по внутренней шифрованной многоуровневыми шифрами и кодами, состоящими из звуковых электронных сигналов и цифр связи.
И он все время старался куда-нибудь улизнуть от нее. Или в глубину на самое дно бункера. Или вот сюда в эти авиационные ангары большого бетонного аэродрома. Он снова был в авиаангаре боевых ОУНК-AERIAL, В Х-10 в секторе В-25. На левой стороне крепости цитадели А. Здесь он находил себе отдушину от глаз своей матери, которая следила за ним по всей базе. Которая, хоть и доверяла ему многие боевые свои задачи как командной своей машине, боялась и переживала за него. Переживала как за своего родного сына. Она, буквально тряслась над ним. И этот постоянный присмотр порой надоедал ему, роботу и человеку. И он все время и довольно часто, пытался уединиться где-либо в бункере от черных тех красивых, горящих красноватым ярким светом изнутри ее женских любящих глаз. Смотрящих, на него с экрана большого командного дисплея 100000000битного видеомонитора в блоке Х117 в секторе В-214.
Ее можно было понять. Она теряла его уже два раза и сходила с ума о нем, как живая мать и женщина. И он ей пообещал больше такое не вытворять. К тому же была собрана уже TERRA_MEGA на четвертом уровне подземного Главного бункера Скайнет первый. И появился этот некто Кевин Кэмбел, робот, как и его подруга Верта из жидкого полисплава.
— «Верта просила при ней не произносить это имя и фамилию» — отобразилось на 80000000битном новом внутреннем коммуникационном дисплее и видеомониторе, горящем теперь голубоватым светом, не как у Т-888, что светился красным и был слабее по визуальному разрешению видеоотображения и возможностей. Но это еще достигалось мощностью видеокамер, которые горели таким же голубым светом вместо красного под жидким металлом его Алексея и Т-Х/S500 андроида глаз.
— Что я просила? — услышал он за своей спиной и даже вздрогнул уже не как машина, а как человек своим металлокерамическим бронированным суперэндоскелетом, который не смогла бы поразить своим металлом даже Верта. И даже тот Т-ХА Кевин Кэмбел. Но он, все равно, вздрогнул от раздавшегося мягкого завораживающего женского и неожиданного за своей андроида и человека спиной Т-Х/S500 голоса Т-1001 Верты.
— Но его уже здесь нет — произнес Алексей Верте.
— Вот и забудь о нем — она жестко ему произнесла — Я же сказала, что не желаю слышать больше это имя и чье оно.
— Верта — произнес, он, ей не оборачиваясь и занимаясь снова проверкой данных своего ОУНК-воздушного охотника. Который ему как кошка негромко мурлыкал на языке машин удовлетворенно и довольный заботой своего по отношению к нему хозяина и командира.
— Что, любимый? — она снова произнесла уже прижавшись к его полисплаву своими полисплавом. И прилипнув, почти сливаясь своей женской полной красивой жидкометаллической грудью и брючным темно-серым деловым красиво приталенным на ее гибкой талии костюмом к голой спине из жидкого металла Т-Х.
— Прости меня, любимая, прости — он произнес ей в ответ и застонал от нахлынувшего сексуального очень чувственного удовольствия, ощущая Верты нежные и невероятно одновременно сильные женские руки внутри себя и ее молекулы обнаженного теперь тоже, как и он, невероятно красивого тела.
— Прощаю — произнесла она ему — Всегда и за все прощаю.
Алексей сейчас был раздет до своих джинсовых из своего же полиметалла брюк и военных шнурованных на шипованной подошве ботинок. Он все время предпочитал теперь такой вид. Он сам не мог налюбоваться своей фигурой, которую он мог видоизменять как хотел, как и сам эндоскелет, то, расширяя его в плечах, то сужая и делая, то выше, то ниже ростом. Даже мог, как человек и тяжелоатлет штангист играть мускулами из жидкого полиморфного металла, грудью и спиной. К которой, и приросла своим таким же жидким металлом Т-1001 по-имени Верта. Она разделась до гола, убрав свою одежду внутрь своего же металла. Разделась полностью и еще сильнее прижалась с телом Алексея, сливаясь с ним молекулами своего металла с его металлом. Включив осязательные функции машины на всю катушку, на какую только она могла как машина из жидкого металла.
Эти невероятные ощущения и включенные в ответ осязательные ощущения Т-Х, это что-то невероятное! Осязание самого жидкого мимикрирующего полиморфного металла! Такие же, как у Т-1001!
Это не могла делать модель 1:08 Т-888, за исключением только двигать своими лопатками и диафрагмой, изображая дыхаине живого человека. Его боевой киборга терминатора из металла колтан эндоскелет не мог то, что мог сейчас Т-Х/S500 и мог Алексей. И это осязание. Такое, как и у Т-1000 или Т-1001 верты. Он только сейчас ощутил, что это такое. Когда врубил его на всю мощность в ответ ей, прижавшейся и склеившейся с ним. И проникающей своим металлом в его металл.
Она такое всегда делала с ним. Но сейчас это было вообще за гранью особых чувств. Он даже ощутил ее в себе. Всю целиком, как и она его. Ее плазменную молекулярную батарею, и ее гудение в своей батарее. И генераторы их слились в один целый и пели электронными громкими звуками в один голос.
Он запрокинул назад свою андроида Т-Х с металлическими скопированными идеально под человека русыми кучерявыми коротко стриженными по-военному волосами и тяжело задышал, чувствуя Верту внутри себя. А она терлась о его спину как дикая хищная до любви кошка, своей рыжеволосой женской головой. Обхватив его за металлический мужской торс. И ее жидкометаллические женские утонченные руки прямо с рукавами ее брючного темно-серого костюма слились с обнаженным телом Алексея. Она запустила их внутрь него. И он почувствовал их там. И как они опускаются вниз к его скопированным под человека из металла гениталиям. Прямо внутри его металла и под синими джинсами. Они вышли снаружи в районе его мужских робота Т-Х бедер и через джинсы. И ее тонкие пальцы сжали в мертвой хватке те его гениталии. И она застонала на всех звуковых интонациях, когда он проник в ее женское робота Т-1001 Я и в нее саму как словно в живую земную женщину. Руками, обхватив ее в жидком том металле полные и округлые женские бедра раскинутых в стороны ног и лежа на ней и чувствуя ее обнаженное, словно живое горячее тело под собой. Как и женскую упругую полную голую с торчащими сосками трепыхающуюся грудь.
— Верта! — он простонал в ответ ей — Верта!
— Что, любимый? — она простонала ему в ответ — Что? Мы теперь близки как не были до этого, мой любимый под номером VBY999000987. Будь моим, всегда моим.
— Она наблюдает за нами — произнес, он, ей, чувствуя, как молекулы его металла перемешались с молекулами Верты и ее опаляющий тепловой увеличивающийся стремительно жар, смешался с жаром его металла. И он любит ее, и ощущает то жаркое дыхание от ее тела на себе. Его живое человеческое Я слилось с искусственным, но достигшим уровня человека Я Верты.
Он заранее и быстро убрал гидравлические в сервоприводах упакованные в верхнюю бронированную обшивку из металлокерамики, как и все андроида тело Т-Х руки манипуляторы с тумблеров и приборов, чувствуя, что это будет сейчас крайне опасно его летающему ОУНК-AERIAL V5. Тот просто перегорит весь от такой энергии, что вырабатывал сейчас Т-Х. Так как он изнутри засветился, ярким синим светом от своего набирающего энергию и температуру теплового плазменного генератора. Надрывно загудела правая плазменная батарея SUSAR-1000. Засветился весь металл на металлокерамическом эндоскелете Т-Х. И засветился металл слившегося в близком любовном единении с ним Т-1001. И из слившегося металла выступили капли горячей сверкающей влаги. Потекли ручейки. И он стал просто мокрым от дизеотропина. Это был пот жидкого полиморфного металла. Жаркий любовный пот двух слившихся воедино машин.