Он заранее и быстро убрал гидравлические в сервоприводах упакованные в верхнюю бронированную обшивку из металлокерамики, как и все андроида тело Т-Х руки манипуляторы с тумблеров и приборов, чувствуя, что это будет сейчас крайне опасно его летающему ОУНК-AERIAL V5. Тот просто перегорит весь от такой энергии, что вырабатывал сейчас Т-Х. Так как он изнутри засветился, ярким синим светом от своего набирающего энергию и температуру теплового плазменного генератора. Надрывно загудела правая плазменная батарея SUSAR-1000. Засветился весь металл на металлокерамическом эндоскелете Т-Х. И засветился металл слившегося в близком любовном единении с ним Т-1001. И из слившегося металла выступили капли горячей сверкающей влаги. Потекли ручейки. И он стал просто мокрым от дизеотропина. Это был пот жидкого полиморфного металла. Жаркий любовный пот двух слившихся воедино машин.
Эта их энергия двух машин была безгранична как от ядерного включенного на всю мощь реактора. Она могла, обеспечит сейчас зарядку всех стоящих здесь в авиаангаре ОУ-летающих охотников и рабочих, снующих взад и вперед на гусеничном ходу роботов ремонтников D-035V1 и многоногих VS-018. Причем многократно.
За ангаром и на аэродроме в это время шла выгрузка оборудования с транспортника, прибывшего с Невады. Это шла выгрузка последних, громадных НК-танков V4 и V5. Он шли на переплавку в западную часть базы в крепостной цитадели Б, где дымили черным дымом в два ряда из недр бункера трубы домен и еще работали поземные заводы Скайнет один.
Скайнет первый готовил свой отход, и исход из этого времени пространства. И готовился к ожидаемой им атаке со стороны людского объединенного сопротивления. Сдавая свои им позиции. И завершая войну. Он готовил свое самоотключение и самоуничтожение бункера в Колорадо, как и все, что окружало его.
Все шло, как он задумал и по его шахматному продуманному сценарию. Сценарию шахматной игры гения Энди Гуда по-имени «ТУРОК». И по сценарию уничтожения этого мира разработанному вторым гением и разработчиком компьютерных программ из прошлого 1984 года Майлсом Дайсоном. Программа ВАВИЛОН и ГЕНЕЗИС в своей последней решающей ретроспективе. Не такой, какой хотел его теперь враг и проитивник Скайнет два, а совсем иначе.
Такого даже не представлял себе ставший сначала киборгом Т-888, а потом андроидом Т-Х Алексей.
— Верта — произнес он ей.
— Что милый — ответила она ему, целуя его жаркими губами, где-то на уровне его пояса. И слившись с ним в одно целое. А он, стоя на своих мощных андроида металлокерамических ногах. Где-то внутри этого слившегося с бетонным полом аваангара внутри блестящего как ртуть переливающегося зеркальными бликами и исходящего вибрацией и волнами жаркой безудержной любви сталогмита, впав в страстное любовное и программное оцепенение, дрожал, как и весь жидкий металл, мелкой дрожью, светясь изнутри тепловой яркой гудящей энергией.
— Нас увидеть может Рэджи или еще кто-нибудь из личной охраны бункера — он произнес ей нежно и тихо, проурчав на языке машин.
— А думаешь, он не в курсе наших взглядов друг на друга, любимый мой под номером 999000987 — произнесла ему Верта, телепатически гудя электронными звуками, где-то в его самом ЦПУ микропроцессоре супермашины и человека. И ее зеленые зрачками красивые под тонкими изогнутыми черными бровями глаза. Глаза живой земной женщины, а не робота, смотрели на Алексея с его встроенного в его андроида Т-Х/S500 металлокерамическую бронированную голову 80000000битного дисплея и видеомонитора. И он видел ее. Ее тело. Женское совершенно голое тело. Нежное и живое тело живой женщины. И ощущал ее внутри себя. Не машину, а женщину. Настоящую женщину. Которая, также видела его обнаженного на своем таком же коммуникационном только молекулярном дисплее и видеомониторе. И занималась с ним любовью, гудя своей молекулярной правой плазменной батареей SUSAR-1000 и генератором.
— Они не поймут наших отношений — произнес, он ей, целуя ее в ответ, где только можно и не можно. Где-то внутри жидкого пластичного и текучего набирающего до тысячи градусов температуру металла.
— И не нужно как не нужно это понимать твоему ОУ- воздушному охотнику — произнесла она Верта ему Алексею.
Который видел все, но реально не понимал, что происходит в при аэродромном авиаангаре. Как не понимали и прочие проезжающие и проходящие быстро мимо ремонтные и грузовые машины. Их микропроцессор не мог понять то, что сейчас происходило рядом с ними. Это было вне понятий таких машин и их разума. Это было только присуще машинам с далеко продвинутой программной системой в своем ЦПУ процессоре. И только машинам высшего порядка, достигшим близкого понятия, что есть жизнь, душа и любовь. Они особо, даже не реагировали на гудящий, и стрекочущий на всех звуковых интонациях и на непонятном им сейчас языке роботов языке. Переливающийся в ярком дневном искусственном освещении с потолка и стен бесформенный стоящий на одном месте и дрожащий своим жидким полиморфным мимикрирующим металлом, прилипший и частично скопировавший сам бетонный пол сталагмит.