— Женщина — он еще раз ее спросил.
— Да, и такая же, как ты, мой сын — ответила она ему — Эта версия Т-Х была выпущена вместе с первым роботом Т-1000. Эти две машины были экспериментальными и пробными. И я в них тогда была не до конца уверена, когда еще была сама единым Скайнет до своего окончательного и полного разделения. До того как отправила в прошлое свою, верную и преданную Верту. С задачей создать оружие против Скайнет два. Это было задолго до того, когда ты стал моим, сын мой человеческий Алексей.
Звук, доходящий до нейронного электронного мозга Алексея и его ЦПУ, проникал туда в виде шифров и звуковых кодов машины к машине. Он исходил из вибрации и звуков, которое издавало само яркое горящее голубоватое живое пламя, стоящего, вертикально между вдух сфер в центре самой круглой комнаты столба. Окруженного бетонным толстым круглым но невысоким забором, построенным в систему лабиринт. Куда и рвался тот новейшего типа и самый современный робот андроид Т-S1-B1/GET918 по-имени Далия, стремясь уничтожить Скайнет первый и пройти через охрану, Через Т-MEGA и Т-Х/S500 в совокупности с Т-1001. Где и стоял сейчас сам Т-Х Алексей и его друг, и защитник Главной Догмы Т-1000000.
Со стороны это все воспринималось, как электрический громкий треск и звуковой шум. Это для человеческих ушей, но для ушей машин, их звуковых сенсоров, это был голос. Голос их повелителя и Бога, который, только они понимали, но безуспешно практически пытались расшифровать человеческие повстанцы. Каждая такая попытка стоила им жизни многих своих и оканчивалась каждый раз провалом. Как смерть тех троих в самом центре руин Лос-Анжелеса. Эти постоянно меняющиеся шифр коды переговоров машин, с меняющимися проверочными паролями, был для партизан повстанцев также недостижим, как и сам этот Главный бункер Скайнет один. Хоть они и вели разведку. И готовились к штурму бункера в восточной части Лос-Анжелеса. И его мама это знала. И возможно знал и его и ее враг Скайнет два. После провала общей компьютерной сети «Генезис» перед самой войной, избежать ядерного удара все равно человечеству не удалось, но все теперь стало меняться с каждым днем. И этому миру приходил конец. Об этом Алексей знал. Но не знал о будущем, как не знал про другой, однотипный с ним Т-Х из далекого вероятного прошлого.
— Она была один в один как ты, Алексей, только с недоработками в области полиметалла и уже конечно без 9,45 мм бронебойного пистолета PS-1 «VEKTOR» в твоей правой ноге.
— Значит я одни такой теперь, мама — произнес Эвелине Алексей. Сверкая на столб горящего живого огня своими горящими ярким голубым огнем видеокамерами глазами из сверкающего смешанного металлом с керамикой бронированного супермашины черепа.
— Один, мой мальчик — она ему ответила — Единственный в своем роде и для меня самый ценный.
— А та машина, мама, где она сейчас? — спросил он Главную машину этого бункера.
— Ее, скорее всего, нет — произнес Скайнет один — Она была автоном. И я не имела с ней никакой связи в том прошлом перед ядерной войной. Как и с первым Т-1000. Скорее всего, они оба погибли там, так и не выполнив своего главного установочного и основного задания. Тот Т-Х не вернулся назад после ядерного моего удара. Из чего я сделала вывод, что он как таковой погиб. А как мне неизвестно.
То была просто боевая машина ликвидатор. С функциями обычного охотника и убийцы. Не такая как ты, мой сын. Она практически не могла делать выбор. Только убивать и решать, как убивать. Она не была тем, кем стал ты, мой мальчик Алексей. Ты совершенно иной и другой.
— А кто же ты на самом деле, мама — спросил вдруг неожиданно Эвелину Алексей, глядя в упор на столб живого вибрирующего звуками огня своими горящими голубым ярким огнем видеокамерами андроида Т-Х глазами — Я раньше тебя об этом как-то не спрашивал. И я знаю тебя только как мою маму Эвелину.
— А большего тебе мой любимый сын, знать и не нужно — ответила ему Эвелина из того, сверкающего молниями и разрядами высоковольтного тока, гудящего на все интонации света.
— А все-таки — он снова у нее спросил — Я думаю, для твоего сына это не должно быть секретом.
— Это будет непостижимо для твоего даже нейронного андроида мозга, мой родной сын Алексей — произнесла Эвелина — Он не выдержит всего, что содержится во мне и всего того, что способен будет узнать. Но я отвечу на твой вопрос, мой такой же как любимый, столь любознательный ребенок.